Как живут люди в деревнях в армении

Особенности современных этнических процессов в Армении

Как живут люди в деревнях в армении

  1. Мы должны дорожить нашими нецменьшинствами. 98 процентов коренных — это нонсенс!

    2009-11-01 18:32:16

  2. Малочисленность нацменьшинств в Армении — фактор безусловно отрицательный. Не радует и то обстоятельство, что они у нас представлены большей частью людьми не слишком продвинутыми,прямо скажем, не самыми яркими представителями своих народов.

    Это одна из причин, почему мы варимся в собственном соку и никак не можем научиться видеть себя со стороны. В этом смысле многонациональные государства имеют ряд преимуществ. Там есть с кем себя сравнить, с кем конкурировать, у кого учиться.

    Есть и издержки, но преимуществ больше.

    2009-11-01 21:17:23

  3. Ничего Арман, скоро с такой рождаемостью и иммиграцией населения, нонсенс как вы говорите существовать не будет и как результат 98 процентов населения будет азеро-турецким, по терпите немножко…

    2009-11-02 09:25:39

  4. Вот азеро-турецкого, пожалуй, не надо… Вообще, люди перебираются из худших мест в лучшие — это как правило. То есть в Армении должно быть лучше, чем там, откуда люди переселяются. В социальном, бытовом и прочих смыслах.

    Вы на сегодняшний день знаете такие места? Либо переселяющиеся инородцы должны быть крайне убогими и неустроенными. В этом смысле я с Мишей согласен. Другое дело — те, кто живет тут издавна. Тут я с Мишей не соглашусь.

    Среди них есть и продвинутые и непродвинутые.

    2009-11-02 12:28:26

  5. Во-первых, давайте без фамильярности обойдемся, хорошо? Я вас попрошу мое имя впредь не искажать!Во-вторых, бросьте свое фарисейство вы прекрасно поняли что я имел ввиду.Армяне в собственноей стране с такими показателями станут меньшинством и довольно скоро..

    Армению нужно развивать для будующих поколений чтобы она стала привликательной в первую очередь для тех кто уехал из страны в 90-тые годы, без них у страны нет будущего, пример Израиля более чем показателен. Плюс диаспора, со своими специалистами как это успешно делают ирландцы,вот что нужно, а не бредовые идей придурковатого Мишы поддерживать.

    Армения это в первую очередь страна армян и думать о инородцах не наша забота. Хохлы с евреями любят свои страны, а мы должны любить свою!

    2009-11-02 13:03:39

  6. А чем плохо, что армяне у себя в стране составляют более 97% населения? никак не понять людей, которые пытаются видеть страну разноцветной в этническом плане.У нас в Армении, в частности, в Ереване хватает всех и авганцев и китайцев а уж тем более скрытых азербайджанцев полно.

    2009-11-02 17:49:00

  7. Все народы мечтают жить в моноэтнической среде а вот некоторые наши армяне прям мечтают наобарот.И что в этом хорошего? Наши этнические меньшинства нам хватают.Пускай Азербайджан и Грузия разбираются со своими этническим меньшинствами, которые как камок у них в горле.Армения для всех ее граждан!

    2009-11-03 00:37:46

  8. Милена и Левонакан РЕСПЕКТ вам! Я сам живу в Америке и многие англосаксы вам скажут что самое лучшее время было когда меньшинств практически не было, они об этом говорят в открытую!А это ко всему прочему страна мигрантов вот такие дела! А мы тут про Aрмению что-то говорим, да и в Зап.Европе настроения идентичны американским это реальность господа!А про Россию я вообще молчу…

    2009-11-03 09:36:22

  9. Да правильно рассуждают Милена и Левонакан ! Иначе среди наших армян полно псевдо-либералов и всяких псевдо-псевдо.

    Так что это супер что в нашей стране мы титульные, многие нам завидуют! Даже в Израиле арабы, бедуины а также друзы в некоторых регионах большинство.Мы должны осознать что это большой плюс для нашей страны.

    С другой стороны нужно создавать все условия для нац.меньшинств Армении. Спасибо за статью!

    2009-11-03 13:04:44

  10. Зорик, согласен на все 100!

    2009-11-03 13:23:13

  11. Мое мнение такое, что на самом деле мы являемся нац. меньшинством на своей родине. Что сегодня есть, то есть. Извините, но я не думаю чтобы кто то из представителей не коренной нации в РА или НКР будет что то для себя требовать.

    2009-11-04 01:25:41

  12. Вот и варимся в собственном соку,и что в этом хорошего?Сами себя травим,а нацменьшинства уезжают.

    2009-11-04 04:08:43

  13. Причем тут вообще меньшинства? Если вы айстанские не можете навести порядок, то езиды с украинцами да русскими вам не помогут!Какое большинство такое и меньшинство, запомните это Азат!Армения всегда была мононациональным государством, проблема в другом что вы Спюрк от себя отталкиваете, вам надо западно-армянских спецов приглашать,а не не о меньшинствах плакать.Превратили цветущий край в БАНГЛАДЕШ,вот что позорно!Своих же зарубежных соотечественников дискриминируете,а сейчас после предательских соглашений с турками вы и Диаспору можете потерять. Вот о чем думать надо!

    2009-11-04 05:14:35

  14. Уважаемый Константине, если бы вы писали свое имя русскими буквами, я бы знал, как к Вам обращаться. А на этих форумах, признаться, менее всего хочу фамильярничать с вами. Давно заметил, нетерпимый вы человек.

    Походя называете Мишу придурком, а сами на стенку лезете, если кто-то выскажется вам поперек. Именно в результате взаимной неприязни, нетерпимости, зависти, неумения услышать и понять друг друга мы и разбежались в разные стороны.

    Может культуры внутренней не хватает, не знаю, но все вместе мы менее интересны, чем по-отдельности. Что демонстрируют эти форумы.

    Что касается Израиля, то это страна хоть и обустроенная социально, но весьма однообразная, и продвинутые евреи, деятели культуры, пожелавшие там обосноваться,один за другим вернулись в Россию, либо махнули на Запад.

    Ваша мечты, что Армения, оставаясь мононациональной страной, расцветет так, что остальные 5-6 миллионов армян вернутся на родину и будут жить в мире и согласии,к сожалению, утопия. Нам крайне необходима связь с внешним миром, и диаспора во многом тому способствует. В иных странах не слишком жалуют эмигрантов по той простой причине, что их там слишком много. Крохотной и маломощной Армении это вряд ли грозит.

    2009-11-04 12:44:23

  15. Продолжу свою мысль. Какие могут быть претензии к РА или НКР? Наши земли под властью чужих. Арарат оккупирован. Еще не хватало, чтобы на последних осколках родины мы также оказались в меньшинстве.———— И еще.

    Если наша диаспора действительно сильная, то возьмитесь наконец за Армению. Идите во власть. Руководить родиной должны настоящие профессионалы.

    Где вы дорогие наши «американцы» и «французы»? Вы же самые достойные и умные наши соотечественники.

    2009-11-04 14:09:52

Источник: https://noev-kovcheg.ru/mag/2009-11/1837.html

Дети беды

Как живут люди в деревнях в армении

Седьмое декабря на севере Армении в этом году не ледяное — прохладное, затянутое туманом. Не такое, как тридцать лет назад: с утра светило солнце, воздух был прозрачным и морозным. Тридцать секунд, в 11.41 по местному времени, изменили эти места — и Армению — навсегда. В Гюмри и сегодня любой разговор скоро приходит к воспоминаниям о том дне.

Съемка: Екатерина Фомина, монтаж: Глеб Лиманский / «Новая газета»

В Гюмри, когда чуть сворачиваешь с отреставрированных центральных улиц, сразу натыкаешься на времянки, которые государство в то время выдавало потерявшим крышу над головой. Это металлические вагончики, коробки размером шесть метров на два с половиной. По-армянски такие времянки называются — «тнаки».

Для двух тысяч восьмисот пятидесяти шести семей «тнаки» по сей день остаются основным местом жительства.

Для этих семей ничего не закончилось, боль растянулась, стала их естеством.

Сразу после трагедии Михаил Горбачев обещал, что вопрос с жильем решится максимум за два года. Но разгорался конфликт в Нагорном Карабахе. Потом распался Советский Союз. Надрыв не заживал, появились и другие, более актуальные проблемы.

И вот сегодня домики кучкуются, образуя городки. Таких железных городков в некрупном Гюмри десятки. Здесь нет названий улиц, адрес в таком городке — это дробь. Числитель — условный порядковый номер городка, знаменатель — номер домика в городке.

Екатерина Фомина / «Новая газета»

По официальным данным, в Спитакском землетрясении погибло 25 тысяч человек.

Сейчас примерно столько же людей прописано во времянках. Не все в них живут — многие не выписываются, чтобы получать компенсацию до 20 тысяч драмов (2700 рублей). Но не меньше 10 тысяч гюмринцев живут в своих «тнаках» на постоянной основе. Так в этих железных вагонах рождается и растет уже третье поколение.

Городок за автовокзалом

Один из самых больших городков начинается прямо за автовокзалом, отсюда до центральной площади Вадананц минут семь пешком.

Внутри «тнака» Зиты — под завалами ее сестра потеряла всю семью, — тепло и тесно. Вдоль одной стены друг за другом стоят три односпальных кровати, рядом с ними нежно-розовая детская кроватка, а по другую сторону времянки — череда шкафов. Мебель — приданое невестки Зиты.

У Зиты вообще четверо детей, но она, как многие армяне, выделяет одного — которому удалось родиться мальчиком. Девчонки выскочат замуж и, по обычаям, должный уйти в дом мужа, а сын останется с матерью.

Сын Зиты нашел себе невесту, она переехала из квартиры в Гюмри в эту времянку.

Екатерина Фомина / «Новая газета»

— Она одна в семье, родители все, что у них было, отдали с ней, — говорит Зита, показывая на мебель.

— Как она согласилась переехать в тнак?

— Судьба, от судьбы никуда! Ее родители в квартире живут, для себя живут, а невестка, конечно, с нами. Если бы она не была хорошая, она 12 лет тут не оставалась.

Сейчас на восемнадцати квадратных метрах живут пять человек.

Несмотря на то что домик постоянно отсыревает и промерзает зимой, Зита нахваливает мне свое жилье:

— Здесь место очень хорошее, выходишь — автостанция, там баня, там магазины кругом, рынок. Место центральное! А в Ереван можно каждые десять минут выехать.

Когда Зита была в последний раз в Ереване и выходила из дома, я не знаю.

— Что поделаешь — надо ждать! — будто убеждает Зита меня (и себя). — Придет время, и дадут всем квартиры. Всему свое время.

Екатерина Фомина / «Новая газета»

Некоторые домики за тридцать лет разрослись. По соседству с Зитиным стоит тнак с двумя достроенными кирпичными крыльями. В нем живет Николай с женой, двумя детьми и семьей брата. Коле было пять лет во время землетрясения.

Его папа работал тогда сварщиком в Гюмри (сами они из деревни рядом со Спитаком). Домик после землетрясения ему выдало предприятие, на котором он работал.

Квартира, говорят, была не положена, раз в Гюмри он официально не жил, а только работал.

«Мы этот дом перестраивали, чтобы жить, как люди, — не как свинья или собака. Чтобы ты приехала, чтобы не было стыдно тебя пустить».

Когда я спрашиваю, можно ли сфотографировать домик Николая изнутри, хозяева отводят глаза, молчат: все и так понятно.

Да и многие не разрешают снимать.

«Зона бедствия»

Седьмого декабря правительство Республики Армения провело выездное заседание в мэрии Гюмри. На нем было принято решение о формировании рабочей группы — очередной за тридцать лет, — «чтобы пересчитать количество бездомных».

Глава Комитета градостроительства цифру занизил почти в пять раз, заявив, что у государства обязанности только перед 500 семьями.

«Фактически у нас нет точной оценки того, что представляет собой зона бедствия, каков объем работ и средств», — сказал на это исполняющий обязанности премьер-министра Пашинян и поручил в течение недели сформировать пакет документов «Зона бедствия».

После этого все чиновники отправились на площадь Вардананц перед церковью Сурб Аменапркич в центре города, чтобы почтить память погибших. Перед церковью установлен памятник «Жертвам безвинным, сердцам милосердным».

Екатерина Фомина / «Новая газета»

Уже после четырех вечера на площади остались только установленные в ряд разнообразные венки, официальные лица уехали обратно в Ереван. Никто из жителей домиков, с которыми я говорила, даже не думал принимать участие в этой церемонии. Почти все этот день они провели в своих тнаках, растапливая печи. К ним никто не заглянул.

Психология «домиков»

— Это все слова на ветер, такие слова мы слушаем уже тридцать лет, — спокойно, уставши говорит Ваан Тумасян, руководитель организации «Ширак Центр», единственной, которая вспоминает о жителях домиков не раз в год, в «дату».

Уже двенадцать лет «Ширак Центр» и Ваан пытаются сдвинуть проблему с мертвой точки.

— Знаешь, не слишком большие деньги нужны, для начала нужно решение руководства Республики. А деньги можно собирать — даже если по каким-то причинам бюджета нет.

(Действительно, например, во время телевизионного марафона фонда «Айастан» (проходил в Лос-Анджелесе) собрали 11 миллионов долларов для жителей Нагорного Карабаха.)

Благодаря «Ширак Центру» проблемы некоторых семей удается решить. Ваан ищет спонсоров, готовых дать деньги на покупку квартир. В основном помогает армянская диаспора из Америки.

Накануне тридцатой годовщины землетрясения подала голос и Армянская церковь, заявившая, что «с целью поддержки семей, проживающих в сложных социальных условиях» подарит 10 квартир — семь в Гюмри, три в Спитаке. Правда, кажется, проект еще не запущен, а сбор средств еще даже не начали.

Пока обитателям домиков систематически помогает лишь «Ширак Центр»: детям перед школой закупает рюкзаки и канцтовары, раздает семьям дрова в холода. (Кредит за партию дров до сих пор висит на Ваане.)

Ваан убежден, что город надо чистить от домиков. Это психология: чтобы вылечиться, надо сначала вытащить людей из этих условий, из этой дроби на стене их домика. «Если забираешь их оттуда, они сами выздоравливают».

Екатерина Фомина / «Новая газета»

— Они привыкли к этой жизни, — говорит Ваан. — Когда начинают рассказывать журналистам про себя, журналисты начинают плакать! Но самое плохое, что они привыкли и думают, что весь мир в нищете живет, как они.

Первые годы после катастрофы было без разницы, кто где живет, — весь город жил в домиках. Сейчас в них остались только самые бедные и беззащитные. Выросли целые династии.

Те, кто растет в домиках, после школы не идут продолжать учебу, берутся за неквалифицированную работу. Парни, которых не берут по здоровью на службу, — тоже в основном из тнаков.

Девочки — выходят замуж пораньше, и разводы ранние. Многодетных семей в домиках больше, чем в обычных.

Словом, тнак — это предопределенность.

Восьмое декабря

Наутро после «даты» мы едем в другую часть города. Улица — лужи-озера, ползем аккуратно, чтобы не застрять. Раньше на этом месте был студенческий городок и парк, красивое просторное место. Здесь же расположился знаменитый футуристический фонтан работы народного архитектора Армянской ССР Артура Тарханяна. Уже тридцать лет фонтан не работает. Он тоже стал символом безнадеги.

В «городке», находящемся здесь, живут 200–250 семей. Ближайшая к фонтану железная коробка — жилье Ларисы и ее сына Геворга. Перед железным тнаком на веревке болтаются постиранные вещи, ярким пятном среди высохшей травы — красная кофта. Под завалами Спитакского землетрясения остались муж и младший сын Ларисы, которого накрыло прямо в школе.

Екатерина Фомина / «Новая газета»

Старший, Геворг, которому тогда было десять, сидит на матрасе, приткнутом между печью и стеной. Закуривает. Сигарету держит правой, пальцев на левой нет. Он тоже 7 декабря 1988 года был в школе. Но выжил. Домик разделен перегородкой на условную кухню (где температура как на улице) и спальню. Половину «спальни» занимает кровать с деревянным изголовьем, укрытая леопардовым покрывалом.

Воду набирают на улице. Моются так: накипятят на печи и — над тазиком. Они живут тут вдвоем. Кому они нужны? Геворг раньше работал на хлебном заводе, теперь нигде.

Екатерина Фомина / «Новая газета»

Когда Лариса начинает рассказывать, у нее бегут слезы, левый глаз ее сужается — там проблемы с нервами, и эту часть лица она плохо контролирует.

— Нехорошо живем, можно так? Я спрашиваю Ларису про возраст:

— Мне семнадцать, — она поправляет челку. Сначала я думаю: кокетничает. Но тут ни у кого нет сил на лишнее. Просто Лариса забывает русский. Ей семьдесят. Пенсия у них на двоих — 36 тысяч драмов, меньше пяти тысяч рублей. Ее едва хватает на еду. 

Седьмое декабря в Армении решили объявить днем противодействия стихийным бедствиям. Стихийное бедствие, растянувшееся на десятилетия, Армении пока устранить не удалось.

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/12/08/78872-deti-bedy

Фиолетово — русское село в Армении

Как живут люди в деревнях в армении

В поездке по Армении я решила заглянуть в одно из мест, которым давно терзают мое любопытство местные жители.

Речь пойдет о чисто русском селе Фиолетово, подобных которому по несколько штук есть не только в Армении, но и в Азербайджане и Грузии. По факту в Армении два села Фиолетово и Лермонтово.

Находятся они друг от друга буквально в 10 км. Думаю, достаточно будет посетить одно из них, чтобы узнать о необычных русских жителях в Армении.

Как добраться

Сначала нужно добраться до Армении:

  • 5 способов попасть в Армению
  • Путеводитель по Армении с ценами и маршрутом

Деревни Фиолетово и Лермонтово находится где-то на середине трассы между армянскими городами Дилижан и Ванадзор. Если ехать со стороны Дилижана, то ближайшим (15 км) к нему будет Фиолетово), если ехать со стороны Ванадзора, соответственно ближайшим (13 км) будет село Лермонтово.

Для путешествий по Армении можно арендовать автомобиль здесь

На маршрутке

Из Дилижана до Ванадзора ходят  маршрутки несколько раз в день, стоимость билета до Ванадзора 500 драм, вам нужно выйти у села Фиолетово (через 15 км) или Лермонтово (25 км). По стоимости примерно выйдет 200-300 драм, в пути не более получаса. Если вы едете со стороны Ванадзора, схема и стоимость те же, меняется только направление.

На такси

Точную цифру сказать не могу, лучше узнавать на месте в Дилижане/Ванадзоре, но примерно по расстоянию будет около 1000 драм/машина.

Автостоп (личный опыт)

Мы с другом ехали через Ванадзор (на самом деле нам нужно было на выезд поближе к границе). Сам город нам был не интересен, а дело шло к вечеру, поэтому пришлось спешиться для поиска ночлега (с собой палатка).

Как известно, в центр города ехать бессмысленно, палатку там не поставишь, а людей, желающих приютить в маленькой городской квартирке двух путников, не так много.

В то же время, останавливаться перед самим городом грозило тем, что мы утром замучаемся ловить попутку, которая смогла бы провезти нас через весь Ванадзор.

Поэтому, приметив большой мост и зеленую зону чуть правее, было решено выйти здесь.

За мостом на холме размещались частные домики – это хороший шанс получить вписку или хотя бы попробовать сделать это. Как раз прямо по курсу мы приметили двух мужиков – рыбаков, которые мирно болтали о чем-то житейском.

 Мой спутник подошел к ним со стандартным вопросом о безопасном месте, чтобы установить палатку.

Было видно, что мужики не горели желанием помогать и вообще отвечать на дурацкие вопросы, так как тыкали в разные стороны и пожимали плечами.

Махнув рукой, мы отправились под мост, там виднелась неплохая лужайка с зеленой травой, вполне ровное место для ночлега. Вот только тамже находился частный дом, около которого шли активные строительные работы.

Не зная границ частной территории, мы решили на всякий случай уточнить этот момент у парнишки с граблями, оказавшегося ближе всего к нам. Тот что-то неуверенно промычал и быстро убежал в дом. Я так и не поняла, это отказ или как?

Через некоторое время из дома вышла женщина – армянка. Нам повезло, что она хоть как-то знала русский, потому что на повторный вопрос, она ответила, что мы можем расположиться в доме на первом этаже.

Правда из-за стройки там было необходимо прибраться. Хозяйка только переехала с семьей в новый дом, точнее в старый, которому очень срочно требовался капитальный ремонт.

 Не хотелось лишними заботами нагружать женщину, но та настояла, уже начиная приборку на одном из первых этажей.

Муж Розы (так назвалась женщина) был на работе, но здесь народу и так хватало. Трое парней, одного из которых мы встретили у ворот, были помощниками в “реставрации” дома, причем, как я поняла не совсем “нормальные” по умственному развитию, зато очень добрые и сильные.

Кроме того, в доме были еще двое детей – мальчик, “шило”  в одном месте которого просто не давало ему сидеть на месте и его старшая сестра.

Чуть позже Роза позвонила мужу и рассказала о нас, он сильно удивился, что жена не пригласила нас в дом и сказал, чтобы она исправила ошибку. Нам было и внизу неплохо, тем более это чудо, что женщина без совета мужа вообще разрешила зайти нам в дом. В итоге мы переселились на второй — жилой этаж.

Если кратко, то семья Розы изначально жила в маленькой квартирке Ванадзора, но они давно мечтали о своем доме. И вот однажды она увидела объявление о продаже одного из старых частных домов.

— Да, он старый и требует много работы, но это мечта, – рассказывала хозяйка свою историю. – Только сроки продажи были ограничены и денег нам не хватало, тогда мы решили, что если сможем за 2 недели продать нашу квартиру, то этот дом будет наш. Представляете, почти в последний день завершающегося срока нашелся покупатель на квартиру, а у нас появились деньги на дом.

Жили они бедно, муж работал в милиции и его денег еле-еле хватало на то, чтобы дети были сытыми и одетыми, не говоря уж про ремонт. Тогда Роза решила попробовать заняться шитьем и у них появились дополнительные средства, которых все равно не хватает.

Хозяйка мечтает завести свое хозяйство с кроликами, курами, коровами. Как вы понимаете, для этого всего нужны финансы, но она верит, что у них все получится. Очень нравится смотреть на таких людей, которые не просто верят в свою мечту, но и переставляют ноги к ее осуществлению.

Утром мы познакомились с мужем Розы, а она в дорогу напекла нам наивкуснейшего домашнего хлеба. Такой хлеб можно было есть без всего, настолько вкусным он был. У Розы же мы уточнили, как лучше добраться до деревни Фиолетово, которая нас интересовала, а на выезд из Ванадзора нас подкинул на своей старенькой ниве ее муж.

Дорога Ванадзор-Фиолетово

Впервые о чисто русских деревнях на Кавказе, мы услышали в Азербайджане. Местные жители утверждали, что в этих деревнях живут какие то “мифические” люди с золотыми руками: “а домики у них стоят ровненько один к одному, мужчины ходят в рубахах, бороды не бреют, а женщины в длинных платьях и платках, как мусульманки.

Кстати, девушек своих они за мужчин других наций не отдают, да и сами на чужих не женятся. Не курят они совсем и не пьют, свинину не едят, зато мастера из них какие…по всему миру ценятся”. Называли же жителей таких деревень молоканами.

В Азербайджане подобная деревня носила название Ивановка, но туда нам было совсем не по пути.

А когда мы услышали, что похожие села есть в Армении, мы обещали себе, что обязательно туда заглянем. Вот в их сторону мы и направлялись. Армяне предупреждали, что жители сёл неразговорчивые и на контакт идут с неохотой, поэтому если уж поболтать не получится, хоть поглазеем. Я и подумать не могла, что это произойдет так скоро.

Почти сразу после того как скрылась “нива” за горизонтом, перед нами остановилась другая, поновее. За рулем сидело двое ребят в выглаженных рубашках. Я сразу прикинула, что наверняка, городские и спросила, не по пути ли нам до Фиолетово. Те переглянулись и с улыбкой заявили, что по пути.

Меня, конечно, удивил их практически чистый русский язык, но мало ли в столице армян, которые не жили в России. Кроме того, ребята говорили чересчур правильно, без слов паразитов, не торопясь. А рассуждения у них были больше похожи на вырезки из философских фраз. И тут в разгар интересной беседы я не выдержала:

— Простите, а какой вы национальности, уж совсем не похожи на армян?
— Русские мы, – рассмеявшись ответили ребята, – как раз те молокане, которых вы смотреть едете. Мы, кстати, тоже в Фиолетово направляемся в гости, так что нам по пути.

Мы с Андреем так и опешили, ненадолго потеряв дар речи, вот вам и “нелюдимые”. Я просто не могла отпустить ребят без ответов на накопившиеся вопросы. Вот только отвечали они очень хитро, часто незаметно уводя разговор в сторону или на другие интересные темы. Все же кое-что за короткий промежуток времени нам удалось “урвать”.

Так выяснили, что молокане – это разновидность христианства. И само название происходит от метафоры “духовного молока”, которое упоминается в религии и в Библии. Подробнее ребята рассказывать не стали.

В села Лермонтово и Фиолетов их предков сослали еще при Екатерине, с тех пор так и живут, соблюдая старые традиции и веру.

К примеру, у них нет поклонения образам Бога (Иисуса) как у современных христиан, то есть у них нет ни икон, ни крестов, ни церквей. Бог живет у них в сердце, в душе, ему не нужна форма, чтобы существовать.

А вместо церквей у них специальные дома для собраний, куда они ходят на “молитву” (не знаю, как это правильно у них называется).

Женщины в селе действительно носят длинные платья и платки, а девушек не то что за другие нации, даже за “других” русских стараются не отдавать, то есть не смешиваются.

Но в настоящий момент село осовременилось и многие уезжают на заработки в Россию, в Москву, причем славятся настолько первоклассными мастерами, что их кандидатуры рассматривают вне очереди.

К примеру, село Фиолетово считается самым богатым.

Пить, курить, бездельничать, у них не принято. Семьи большие и крепкие, детей не меньше 5, а разводов практически не бывает. Если случается в деревне какая-то проблема, тот же развод, то стараются решать всем селом.

С каждым ответом вопросов возникало все больше, но мы для ребят тоже были интересны, и они старались переводить ответы на вопросы уже в нашу сторону. Мы рассказывали о себе, обсуждая различные темы: религия, семья, общество, и в целом о жизни.

Я была сильно удивлена, когда перед самым выходом они спросили, какой мы нации, судя по их реакции они не ожидали ответ “русские” и сказали напоследок, когда мы уже вылезали из машины: “Побольше бы таких русских, ребята, удачи вам!”.

Село Фиолетово

А вот и село. Обычная русская деревня в период своего расцвета. Я думаю в советские годы именно так и выглядели российские села, не видавшие ничего кроме рабочих заботливых рук. Хотя сами жители деревни говорят, что дома старые, в них еще их деды жили, так что помощь бы им не помешала. Видели бы они наши деревни… Хотя некоторые наверняка видели.

Сначала на глаза нам как назло никто не попадался. Ни праздно шатающихся, ни просто любопытных глаз в окнах мы не заметили, пока не дошли до середины, где виднелась какая-то толпа.

Вдоль дороги в два ряда были выставлены горшки с каким-то съестным, а подальше самовары на углях.

Тут же с лопатой я заметила первого жителя села Фиолетово. Хм, когда его фотографировали ни слова не сказал.

Как вам мужчина? Пройдя метров 100, мы заметили целую группу таких. Подойдя чуть поближе и увидев любопытные взгляды, мы поинтересовались, что это у них тут намечается. Вот что-что, а ответа “похороны” я вообще не ожидала услышать. Ни одного человека в черном одеянии, никто не скорбит, а дети одеты так, будто на самом деле какой-то праздник.

В горшках была лапша с мясом, а в самоварах чай соответственно. Женщин же я не увидела вообще. Только один раз в мимо проезжающем лексусе на пассажирском сидении приметила девушку, как из русских народных сказок.

Доставать мужчин вопросами мы больше не стали, тем более нам удалось и так уже немало узнать из первых уст. Так что отойдя чуть подальше в деревню, мы присели под кустом, чтобы перекусить свежим армянским хлебом, испеченным Розой. А потом выбрались на трассу в обратном направлении.

Больше нас в Армении ничего не держало, можно было двигаться на выезд – в сторону российской границы.

Источник: http://litetrip.ru/noch-v-vanadzore-fioletovo-russkoe-selo-molokan-v-armenii.html

Несексуальная революция

Как живут люди в деревнях в армении

Узнать, что дочь — лесбиянка, было испытанием для Нарине, ведь она уже проходила через подобное. В девяностые Нарине встречалась с парнем. Через некоторое время он признался, что делает это лишь бы быть ближе к ее брату. Так семья узнала, что Рубен, брат Нарине — гей. Для семьи это была трагедия. Мама в гневе обещала забить Рубена сковородкой за такой позор.

«Все родственники давили, что надо жениться, и он попробовал встречаться с женщинами. Он сразу изменился: стал грубияном, видно было, что человек не в своей тарелке. Мы с ним однажды поссорились, я сказала тогда: «Я люблю тебя за то, что ты гей. Потому что только тогда ты настоящий».

Рубен, брат Нарине, выделялся среди однородных армянских мужчин яркой внешностью и татуировками. Его избивали на улице и как и Зару, однажды изнасиловали, но Нарине обходит эту тему стороной — больно. Пять лет назад он уехал заграницу, сделал карьеру и с тех пор на родину не возвращался. Естественное состояние Нарине — бояться повторения судьбы брата для своей дочери.

«Я их называю золотистые дети, — говорит Нарине. — У них даже IQ больше, чем у нас. Но я не думаю, что какой-то человек решил бы стать таким золотистым по своему желанию. Это очень трудный путь, очень колючий. У этих детей душа травмирована. Это не их выбор.»

Дом Нарине стал прибежищем для друзей Зары.

«Сколько ребят у меня дома пожили: убегают из семьи, мать избила, отец избил, гнобят бесконечно. Я даже устала быть хозяйкой такой гостиницы. Мне очень жаль этих ребят, они защищают себя, как могут».

С подачи Нарине и других матерей организация PINK Armenia, которая уже 12 лет занимается защитой прав ЛГБТ, начала проводить консультации для родителей ЛГБТ-детей. Рассказать подруге или родственнице о том, что у тебя такой ребенок, по-прежнему стыдно, а открыться незнакомой женщине в том же положении гораздо проще.

С родственниками Нарине перестала общаться. Точнее, они с ней, когда почувствовали, что Зара — нетипичная армянская девица, которую можно сосватать за знакомого знакомых и сразу ждать детей.

«Мы вместе с Зарой были в Испании. В автобус зашел транс, никто не обратил внимания. Так и должно быть — всем пофигу, чтобы никто никого не мог обидеть.»

Но не у всех семей получается принять детей, говорит психолог Рузанна Асликян, которая работает с родителями ЛГБТ-детей:

«Многих геев и лесбиянок пытаются исправить: отправляют в психиатрическую больницу или ведут в церковь, чтобы вернуть к «нормальной жизни». Родители делают это из лучших побуждений: хотят, чтобы их дети создали семью.

Некоторых удается убедить, что их дети не «больны». Но все равно боятся, что скажут люди вокруг. Соседям говорят: сын поехал учиться, на работу. Не хотят, чтобы узнали, что уехал, потому что гей и ему тут жизни нет.

«

Рузанна сотрудничает с PINK Armenia более двух лет и замечает небольшие подвижки.

«Родители стали принимать своих детей, уже меньше выгоняют из дома. Об это понемногу начинают говорить в обществе. Но политики все еще молчат — боятся потерять голоса избирателей. Но так долго это не может продолжаться.»

Побороть гомофобию можно, по мнению Рузанны, если открыто и по-другому говорить об ЛГБТ, в том числе на телевидении.

«Людям внушили, что это грех. Церковь очень много для этого делает. Они так много говорят, что геев надо сжигать, но среди них знаешь сколько геев? В Армении все знают, кто есть кто, страна маленькая.»

Кофе по-французски

За десять месяцев у власти новый премьер-министр Армении Никол Пашинян несколько раз затрагивал тему ЛГБТ.

В ноябре в Ереване должен был пройти ЛГБТ-форум, организованный «ЛГБТ-христианами Восточной Европы и Центральной Азии».

Депутаты посчитали, что это мероприятие «является серьезной угрозой для армянской государственности и национальных интересов» и переложили ответственность за его проведение на Пашиняна.

На это Пашинян ответил: «Скажу, что лично для меня семья и ее армянская модель являются наивысшей ценностью, о чем я всегда говорил и буду повторять. И никакого сомнения в этом нет».

Но уточнил, что в Армении, как и в любой другой стране, есть «люди нетрадиционной ориентации» — и это головная боль для правительства. В качестве примера он рассказал историю армянского молодого человека, которого он встретил во время дипломатической поездки во Францию.

Тот принес ему кофе в номер и на расспросы Пашиняна о своей жизни во Франции ответил, что сбежал из Армении из-за гомофобии.

«Если ты гей в Армении, у тебя нет прав. Если ты гей и еще ВИЧ-инфицированный, тебе вообще запрещено там находиться, — рассказывает Мушо, тот самый армянин, который подал кофе Пашиняну. По контракту он не может разглашать подробности встречи с постояльцами и просит изменить его имя. — Если ты еще хочешь создать семью, надо быть настолько аккуратным, чтобы никто не узнал.»

У Мушо теперь вполне счастливая жизнь. В Париже он продолжает дружить с армянами, которые, как и он, сбежали из страны. Некоторым из них в этом помогал он сам.

«Одного из Армении перевезли в полумертвом состоянии, из аэропорта сразу в реанимацию отправили: у него был ВИЧ, а в Армении его лечили от туберкулеза, чуть не убили там. Сейчас он счастлив — живет, работает. Спасли.»

Тема ВИЧ вообще табуирована в Армении, говорит Мушо. Он гордится, что вырос в интеллигентной семье и вспоминает, как родители объяснили ему, от чего умер Фредди Меркьюри. Но даже несмотря на это свободомыслие, его семья не смогла принять его.

Несколько лет назад Мушо вышел замуж в Париже. Он позвонил в Армению рассказать родителям эту новость. Отец промолчал и больше никогда не поднимал эту тему. Мама только попросила Мушо: «Пожалуйста, не говори нашим родственникам, у меня не хватит нервов им объяснять».

Во время своего выступления в парламенте Никол Пашинян сказал, что не будет называть регион, из которого родом Мушо, чтобы «не задеть чувства местных жителей».

Источник: https://www.opendemocracy.net/ru/non-sexual-revolution-armenia/

Фотоистория с линии фронта между Арменией и Азербайджаном

Как живут люди в деревнях в армении

Я давно планировал посетить приграничные села Армении, выживающие под обстрелами азербайджанской армии.

Тема жизни возле границы мне близка, поскольку сам прожил несколько лет в Израиле рядом с ливанской границей и на личном опыте знал, что значит жить в считаных сотнях метров от неадекватного и агрессивного соседа.

Совпадение с Израилем показалось мне очень сильным: и там и здесь речь идет о народах, исповедующих разную веру, причем и в Ливане и в Азербайджане мусульмане-шииты и, кроме того, обе стороны имеют взаимные территориальные претензии. Более того, что армяне с азербайджанцами, что евреи с арабами — когда-то прекрасно жили в мире и согласии.

Пока не превратились в злейших врагов благодаря большой политике и амбициям мелких царьков.

Мы с друзьями прокатились по северо-восточной части Армении, региону Тавуш, граничащему с Азербайджаном, и побывали в селах Бердаван, Беркабер, Воскепар, Айгепар, Паравакар и Мовсес.

Для жителей Армении эти населенные пункты не пустой звук, а ставшие привычными сводки новостей об очередном обстреле со стороны Азербайджана.

https://www.youtube.com/watch?v=0WTLXhk8yH4

Для жителей же этих мест жизнь под огнем врага давно часть существования, и выживание «вопреки» давно стало смыслом их жизни.

Наш маршрут начинается в поселке Бердаван неподалеку от армяно-грузинской границы в Баграташене и ведет на протяжении примерно ста километров в восточном направлении до села Мовсес.

Граница с Азербайджаном все время где-то рядом, то отдаляясь от нас на несколько километров, то мы двигаемся почти вплотную к линии разграничения, в считаных сотнях метров от азербайджанских позиций.

В селе Беркабер к стрельбе и взрывам привыкли. Они выживают в этом аду с 1992 года, хотя никакого отношения к Карабахской войне не имеют и граница Армении с Азербайджаном в этих местах является международно признанной и никем не оспаривается.

Отсюда до Азербайджана рукой подать, примерно 500 метров по прямой линии, и в селе не найти дом, не пострадавший от обстрелов врага.

Мы заглянули в гости к пожилой женщине по имени Грета. Она и не армянка по большому счету, а русская с немецкими корнями. Живет в селе более 40 лет, тут вышла замуж. Сегодня у нее и дети и внуки. Ее жизнь и быт достаточно типичны для здешних мест.

Работы толком нет. Она подрабатывает в сельском детском саду и получает за это 38 000 армянских драм (порядка $80) в месяц, и этих денег, естественно, не хватает ни на что. Помогает сын, оставшийся в армии на сверхсрочную службу и по местным меркам имеющий хорошую зарплату.

В остальном — натуральное хозяйство, что вырастила — то и получила. Яйца, молоко, картошка.

Съездить в большой город, например в Ереван, — сродни тому, как если мы с вами едем в Южную Америку. Как по расходам, так и по логистике.

Отсюда даже в Ереван толком не уедешь, надо вначале добраться до райцентра Новембрян.

Но бытовые и экономические трудности — это полбеды. Гораздо хуже то, что деревня регулярно подвергается массированным обстрелам со стороны соседнего Азербайджана.

Примечательно, что в селе нет ни воинских частей, ни даже отделения полиции. Тут даже мужчин толком нет, ибо большинство на заработках в России или в Ереване. Азербайджанцы тупо палят из пулеметов по крестьянским домам, где живут дети и старики.

А в прошлом году азербайджанцы ударили из танка по деревне, снаряд взорвался недалеко от дома Греты, и осколками испортило недавно с таким трудом сделанный ремонт.

А несколько месяцев назад пуля посреди дня залетела прямо в окно, не только разбив стекло, но и пролетев через комнату, оставив след на стене. Хорошо, что детишки были в соседней комнате и смотрели телевизор.

Обратите внимание на выбоину справа от включателя и также на отсутствие стекла в двери.

Но больше всего ущерба нанес тот злосчастный выстрел танка. Дом попросту пошел трещинами, причем как раз возле детской кроватки справа внизу.

Представляете ужас спавшей пятилетней девочки, когда это случилось?

Люди здесь сильные. Им попросту нечего терять. Внучки могли бы многое рассказать, за свои 5—7 лет они повидали много страшного.

Это их роднит с израильскими детьми, живущими под обстрелами в поселениях близ сектора Газа или на ливанской границе. 

И все же обвинять во всем Азербайджан было бы неправильно. Там, безусловно, радикальный фашистский режим, да еще и с исламистским уклоном в последнее время. Но справедливости ради жители села вынуждены топить печку дровами не из-за азербайджанцев.

При СССР в селе были и газ и отопление, а теперь его нет.

Кроме того, власти Армении не оказывают абсолютно никакой помощи и поддержки жителям приграничных поселков. Ни компенсаций за ущерб в результате обстрелов, ни скидок на оплату коммунальных счетов, ни поддержки одиноким матерям, ни даже субсидирования детского садика.

Вот что на самом деле страшно, а не Азербайджан.

Вид с веранды, и вдали виднеется красивая вертикально стоящая гора. На азербайджанской стороне границы.

Завораживающие виды, напоминающие Юго-Восточную Азию, что-то вроде Таиланда и Вьетнама. Как вам кажется? Но это линия фронта, и местные жители смотреть туда не любят. Оттуда прилетает смерть в виде пуль и снарядов.

Некогда административное здание, пострадавшее от обстрелов и ставшее опасным для жизни. Оно слишком хорошо простреливается со стороны Азербайджана. И все же в правом крыле здания работает детский сад.

На детском садике видны следы от азербайджанских «пожеланий долгой жизни и счастья». Они стреляют по детскому саду, прекрасно зная, что ничего другого в здании нет.

Поразительно, но в этом жутковатом здании со следами пуль скрывается маленький садик для деревенских детишек. Их тут, если мне не изменяет память, 25 человек.

Дети преимущественно играют внутри здания, поскольку детской площадки нет и, кроме того, выводить детей на открытые пространства опасно — все простреливается со стороны врага. Так и проводят дети дни в садике с игрушками.

Здесь детишки спят.

Кухня.

Местные жители не советовали нам гулять по открытой местности, тем более двигаться в сторону линии границы. Лично я сразу предупредил моих спутников, что пойду до конца и постараюсь максимально приблизиться к линии фронта.

И что вы думаете? Мои армянские друзья, включая девушек, присоединились вообще без вопросов. Не я один такой «сумасшедший».

Бояться врага? Пусть лучше враг боится нас. Тем более что враг что здесь, что в Израиле — одного менталитета и тех же моральный ценностей.

По пути встретили смелую бабушку, гулявшую с внучкой на руках. Спросили, не боятся ли они прогуливаться напротив азербайджанских позиций. Та ответила, что устали они уже бояться.

Бабушка показывает, откуда ведется обстрел. Типа, видите ту горку? Оттуда стреляют из пулеметов, а вон ту постройку видите? Там врытый танк стреляет.

Пулеметы стреляют вон с того холма слева, на противоположном берегу.

Бабушкин дом, как и другие дома деревни, тоже пострадал от обстрелов.

Таким образом дружественные азербайджанские соседи передают бабушке и внучке привет.

На окраине деревни военные создали защитную насыпь от азербайджанских снайперов, чтобы позволить местным жителям передвигаться между домами и сельскохозяйственные угодьями за пределами поселка.

Вид из армянского села Беркабер на азербайджанское село Мэзем.

Граница между Арменией и Азербайджаном проходит аккурат по центру дамбы, и вдали виднеется азербайджанская огневая точка, с которой периодически ведется огонь по армянской деревне.

Огневая точка азербайджанцев при максимальном приближении. От меня до них примерно 800 метров по прямой линии.

А это армянский пост, отделяющий деревню Беркабер от азербайджанских позиций. Туда тоже лучше не соваться, как бы нас не приняли за шпионов уже армяне. Гора сразу за постом расположена уже в Азербайджане.

Откровенно говоря, какой-то местный дядька, увидев нас фотографирующими азербайджанский пост, посоветовал укрыться внутри полуразрушенного здания.

Говорит, что не стойте не открытой местности:

— Там же убийцы сидят. Пальнут из автомата очередь на авось, шоб не лазили неверные кафиры.

Как это обычно бывает, и азербайджанцам наплевать, что мы находимся на армянской территории. Мы его послушали и теперь смотрим из укрытия.

Едем дальше по маршруту.

Виды шикарные, настоящая Швейцария. Мира только нет.

Указатель на Азербайджан носит скорее символический характер. Граница заблокирована с 1992 года, и если поехать прямо, то метров через триста упретесь в армянскую погранзаставу.

Проезжаем село Айговит, и если вы присмотритесь, то слева на горке будет азербайджанская огневая точка (там виднеется антенна), а справа от нашей машины вырыт ров. Знаете, зачем ров? Чтобы ездить из одного села в другое во время обстрелов со стороны Азербайджана. Сегодня все вроде бы спокойно. 

Местные жители сказали, что можете ехать, но не крутитесь тут с наступлением темноты — азербайджанцы могут и пострелять в вашу сторону. Почему они должны в нас стрелять, мы же не нарушаем границу? Риторический вопрос, на который следует соответствующий ответ: «Азербайджанцы же, многих уже подстрелили просто так, из ненависти».

Так и ездят люди из одной деревни в другую: когда азербайджанцы сидят тихо — можно по нормальной грунтовке справа, а когда те беснуются — лучше ездить за земляным валом слева. Такая жизнь.

Проезжали какую-то постройку, внутри которой укрылся старый советский БРДМ. Даже неясно, живой ли, или стоит как макет.

Село Айгепар, скорее напоминающее фильм ужасов на тему апокалипсиса. Эти люди тоже живут под обстрелами. Давно заброшенная промзона, пострадавшая от ударов азербайджанской артиллерии.

Большинство жилых домов также повреждены, пришли в негодность и сегодня заброшены.

Внутри деревни на нас смотрят вначале хмуро. Туристы здесь не бывают от слова «никогда». Потом меня узнают, улыбаются, спрашивают, как ко мне относились в Азербайджане. Что я могу сказать? Так же ко мне относились, как и к вам здесь…

Неожиданный памятник из далекого прошлого! Даже Сталин сохранился.

Заброшенный региональный аэропорт города Берд. Когда-то отсюда во времена СССР летали легкие самолеты в Еревана и Копан. Сегодня взлетная полоса упирается прямо в азербайджанские позиции. Они прямо по курсу, ровно в километре от нашей машины. Если разогнаться, то влетишь прямо в их пост. Шучу, конечно.

А мы едем дальше. На душе, откровенно говоря, грустно. Нет, не из-за Азербайджана грустно. С ними как раз все понятно. 

Как понятно с исламистами ИГИЛа*, вырезавшими езидов в Ираке, или радикалами Хамаса в секторе Газа, обстреливающими израильские детские сады и школы в приграничной полосе. Мне обидно, что власти Армении абсолютно никак не помогают и не поддерживают своих же людей, которые фактически держат здесь оборону и растят детей под пулями.

Если эти люди отсюда уйдут (а процесс идет, население стремительно сокращается), то Азербайджан получит в итоге эти земли «силой матки» своих женщин с одной стороны и пофигизмом властей Еревана с другой стороны.

А мы держим путь дальше!

______________________________________________________

* запрещенная в России террористическая организация

Источник: https://www.ridus.ru/news/294462

Здесь закон
Добавить комментарий