Как живется педофилам в тюрьме 2019

Александр Бухановский: Педофил после тюрьмы становится убийцей

Как живется педофилам в тюрьме 2019

Известный в мире эксперт по серийным преступникам Александр Бухановский, работавший по делу маньяка Чикатило, доктор медицинских наук, профессор кафедры психиатрии и наркологии Ростовского медицинского университета рассуждает, почему столь часты стали процессы, на которых судят педофилов, что делать, чтобы они не могли угрожать нашим детям и что же происходит в нашем обществе, в чиновничьих кабинетах и забытых богом пьющих деревнях?

Российская газета: Итак, долгожданный законопроект, ужесточающий наказание для педофилов, принят. Госдума проала за отмену условных сроков за преступления сексуального характера, совершенные в отношении детей младше 14 лет, за применение принудительной кастрации и сроки вплоть до пожизненных для педофилов-рецидивистов.

Промедление, как говорится, было уже смерти подобно: что ни неделя, то новое сообщение из криминальных сводок о насилии над детьми, растлении малолетних, надругательствах. Самый свежий пример: в Ростовской области будут судить 44-летнего мужчину, обвиняемого в совершении 14 сексуальных преступлений против двух девочек.

Почему произошел такой всплеск сексуальных преступлений, с чем это, по-вашему, связано?

Александр Бухановский: Рост числа преступлений идет, я думаю, за счет двух составляющих. С одной стороны, налицо реальный всплеск, а с другой стороны — улучшается раскрываемость этого вида преступлений.

Если раньше подобные случаи пытались не афишировать, зачастую — замять, то теперь они предаются большей огласке. Но я всегда спрашиваю: почему выступают только против педофилов, а не остальных извращенцев? Вот и новый закон обошел последних молчанием.

А ведь педофилия отнюдь не самый опасный и жестокий вид из более 100 видов парафилий, которые существуют. Утверждаю это не с точки зрения морали и этики, а как врач, с точки зрения их опасности для жизни, физического и нравственного здоровья и психосексуального развития.

Как быть с гетеросексуалами, которые становятся серийными насильниками? С психопатами и садистами, которые издеваются над своими жертвами?

Само явление — педофилия — возникло не вчера. Так же как сексуальные извращения, которые называют парафилиями. Они не имеют ни временных, ни географических границ. И статистики по ним не существует. Сексуальные отношения с детьми и подростками известны издревле.

И лишь позже они стали запретными. Лица, вступающие в половые отношения с детьми, стали подвергаться гонениям, моральному и физическому воздействию и унижению, а наказание стало резко ужесточаться.

В свою очередь, это стало причиной того, что преступившие грань начали избавляться от свидетелей, убивать детей. Это один из путей формирования серийных убийц. Второй путь — это люди морально опустившиеся, деградировавшие. А третий — садисты-педофилы.

В любом случае, эти люди совершают преступление, что должно влечь за собой наказание.

РГ: Но способно ли наказание само по себе предотвратить их последующий вред обществу? Рано или поздно они возвращаются из тюрем. Ведь пожизненное заключение предусмотрено только для рецидивистов. И что будет тогда?

Бухановский: Судя по нашим исследованиям, эти люди могут стать более ожесточенными и еще более опасными для окружающих. Во многих случаях без лечения не обойтись. За годы, проведенные в колонии, в их мозгах революции не произойдет.

Из тюрьмы они выходят с той же самой патологической системой в голове. Она лишь заостряется за счет той своеобразной жизни, где еще больше напряжения, дискомфорта, униженности.

То же самое в мозге заставляет их вновь преступать закон, а преступив, понимают: все, я пропал, что делать? И начинают убивать.

Но это уже не проявление педофилии, а желание избежать огласки, наказания, устранить свидетелей.

Проанализировав поведение тех, кто страдал парафилиями и по пять-шесть раз сидели в тюрьмах, мы обнаружили, что время между выходом на свободу и совершением нового преступления сокращается, а сами преступления становятся более жесткими, более тяжелыми. То есть тюрьма не исполняет свои исправительные функции. Она наказывает, мстит.

РГ: На Востоке раньше девочки вступали в брак рано, в 10-12 лет. У Шекспира воспеты отношения несовершеннолетних по нашим меркам Ромео и Джульетты. Не хотелось бы видеть в тюрьме влюбленного в набоковскую Лолиту Гумберта Гумберта. Разве всегда влечение к несовершеннолетним — признак педофилии?

Бухановский: Когда у нас пытаются судить молодого человека, который влюбился в девочку 15 лет, я не вижу в этом преступления.

А у нас сообщают на всю страну, что девочка забеременела в шестом классе, отнимают ребенка и отправляют его в детдом, а ее отца — в тюрьму.

В этом случае, как мне кажется, закон работает против семьи и будущего ребенка, все страдают. А наказывать здесь не за что.

Я против такого широкого применения этой статьи и за то чтобы она была изложена иначе, должен быть прецедент в судебном праве. Все зависит от того, что двигало человеком, есть ли вина человека, осмысление и мотив, преступный умысел. Любовь не может быть преступлением.

Но есть случаи, которые должны быть четко запрещены. Педофилия, как и другие парафилии, официально включена в классификации психических расстройств. С моей точки зрения, любая парафилия — это форма зависимости и развивается по таким же механизмам, как алкоголизм и наркомания.

Только в отличие от этой химической зависимости здесь мы сталкиваемся с феноменом нехимической зависимости.

Также как при алкоголизме, у сексуального маньяка возникает неуемная, патологическая потребность искать интимных отношений с ребенком, которая у здорового человека отсутствует.

Биологические изменения, возникающие прежде всего в мозге, есть главный механизм развития болезни, дают импульс эпизодически возникающему желанию, зависимость как бы дергает человека за ниточки. Часто он понимает это, а справиться с собой не может. Все реже и реже пытается бороться и поэтапно сдает свои позиции.

РГ: Но ведь не у каждого человека может возникнуть такая зависимость?

Бухановский: Конечно, не у каждого. Педофилия как любой вариант нехимической зависимости имеет факторы предрасположенности.

Так, я до сих пор убежден в невиновности ростовчанина Владимира Макарова — помните нашумевшее дело крупного чиновника, приговоренного к 13 годам колонии строгого режима за растление собственной малолетней дочери? На мой взгляд, у Владимира нет ничего, что могло предрасполагать его к педофилии. Дело Макарова — казус, который вобрал в себя все негативные проблемы современной юриспруденции в области сексуальных преступлений.

Чтобы совершить преступление против ребенка, да еще собственного, для этого должны существовать определенные биологические и социальные компоненты предрасположения — в самой системе воспитания, семье, морально-этических принципах, выборе ценностей жизни. Это должна быть определенная личность, измененная, необычная. Нередко деградированная.

При этом следует учитывать особенности сексуальности такого человека. Ведь даже в норме есть факторы эротизирующие и, наоборот, блокирующие эротизацию. Не зря говорят: кому поп, кому — попадья, а кому поповская дочка. Так вот, собственная дочь, да еще малолетняя, у обычного человека, которым, как показало дело Макарова, он является, — мощный антиэротизирующий фактор.

РГ: Недавно СМИ писали о волгоградце Николае Волкове — депутате, которого осудили на 14 лет тюрьмы за разврат с несовершеннолетними. Никто не догадывался о его пристрастии, ведь он так же как Макаров, был успешен и респектабелен.

Бухановский: Человек, вступающий в отношения с малолетними, вполне может быть успешным в жизни, прекрасным сотрудником, внешне благополучным. На самом деле зачастую это человек ранимый, стеснительный. Ему трудно строить неформальные отношения с окружающими. В то время как формальные, на работе, выстраиваются без проблем, поскольку он легко улавливает правила этих отношений.

Поэтому таких людей трудно вычислять, а коллеги всегда удивляются: ведь он был абсолютно нормальным. Но в неформальной ситуации больной теряет ориентацию. Вот он общается с женщиной, она говорит четко «нет», а по интонации, деталям поведения ее отказ далеко не столь категоричен. Нормальный человек чувствует это на уровне интуиции.

А люди, склонные к нарушениям психики, в таких ситуациях путаются, не могут понять визави и принять решение. Они часто попадают впросак. Им тяжело знакомиться, общаться, они испытывают весьма тягостные состояния. Они уходят в общение со старшими, где больше формальных отношений, или с младшими, им это проще.

Наконец, они имеют сексологическую предрасположенность.

Это люди слабой половой конституции, сексуально здоровые, но система интимных отношений у них с высоким риском «поломок», подвержена воздействию внешних факторов.

РГ: Заболевание начинается не вдруг. Что-то является толчком для развития болезни?

Бухановский: Доказано несомненное влияние особого рода видеосъемок, фотоснимков, фильмов. Мы находим связь заболевания и порнографии, которой кишит сегодня Интернет.

Это можно сравнить с рыболовной сетью с крупными и мелкими ячейками, которую забрасывают в общество. В ней, как рыбки, застревают люди с предрасположенностью к педофилии.

Увлечение разглядыванием картинок сопровождает эротизацию, и у некоторых они могут запечатлеться настолько, что в последующем возникает зависимость.

Такая форма «запечатления» сопровождается резким улучшением психофизического состояния человека, до этого пребывавшем в состоянии тяжелого дискомфорта, резко пониженной самооценки.

РГ: Так бы человек и не знал о своем влечении?

Бухановский: Так бы он не стал педофилом. При этом у нас хранение «клубнички» с несовершеннолетними не является уголовным преступлением, если пойманный за руку любитель докажет, что собирал коллекцию исключительно для собственного удовольствия, а понятие детской порнографии до сих пор четко не определено.

В новом законе предусмотрено наказание за распространение детской порнографии с использованием интернета — безусловно, большой шаг вперед, но еще не решение проблемы. Это страшно, когда находят целые коллекции, и именно у людей с болезненной манией их и находят.

У нас в клинике лежал Анатолий, очень тяжелый больной с выраженной педофилией. Имел уже несколько судимостей, тогда по этой статье они были не очень продолжительные. Однажды я попросил его показать, как он живет. И он повел меня в свою квартиру. Она поразила меня.

Вся двухкомнатная квартира, включая кухню, была уставлена книжными полками. Это были книги по психологии подростков, детей. Эта тема занимала все его мысли, была главным интересом жизни.

Это одно из проявлений психической зависимости: все, что говорится, что только напоминает ему о детях, доставляет ему удовольствие.

РГ: Многие думают, что порнография — ничего страшного. Подумаешь, картинки…

Бухановский: С течением времени это влечение начинает жить своей жизнью. Начинает развиваться. Вначале это незаметно для окружающих. Даже пациент не чувствует этого на первых этапах. Оно может проявляться в воспоминаниях о той или иной ситуации. Зависимость требует «подкорма».

Здесь все, как у наркомана: доза всегда растет. И тоже возникает потребность «добавлять» — нарастает степень отклоняемости поведения от нормы. И тогда патологическая система начинает жить собственной жизнью и заставляет и человека вести себя иначе.

РГ: Еще распространенная ситуация: живут в отдаленном поселке пьющий мужик и дочка, с которой он давно вступил в половые отношения. А мать в суде нападет не на мужа — на ребенка. Что это?

Бухановский: Это деградация общества, а не болезнь. Любая форма злоупотребления спиртным, алкоголизм, наркомания и токсикомания ведут к деградации личности. И всегда этот процесс прогрессирует. Как правило, накладывается на педагогическую запущенность — и вот оно, вырождение семьи, деревни, города. А если этот процесс не остановить, то и вырождение страны.

В России объявлены четыре национальных приоритета — образование, здравоохранение, жилищное строительство и АПК. Считаю, что необходим пятый — «Психическое здоровье нации».

Это вовсе не медицинские вопросы, это социальные, экологические, семейные, демографические.

Ведь бросив все силы на улучшение рождаемости, нужно не забыть, что главное не родить человека, а воспитать его, духовно и нравственно.

Источник: https://rg.ru/2012/02/08/reg-ufo/buhanovskiy.html

МОСКВА, 21 авг — РИА Новости, Лариса Жукова. Около 650 тысяч россиян отбывают наказание в местах лишения свободы — по этому показателю наша страна занимает второе место в мире после США.

Несмотря на это российская пенитенциарная система остается довольно закрытой: о жизни заключенных известно не так много.

Корреспондент РИА Новости записала монолог одного из арестантов — автора Telegram-канала «Подвал», пожелавшего остаться анонимным.

О лагере

Я еще очень молод. Обычный парень из типичной семьи, учился на инженера в техникуме, оставался год. Почти сразу как появилась «возможность» сесть в тюрьму на строгий режим, я тут же ей «воспользовался».  Наказание отбываю недалеко от Москвы. Без разницы, как меня называют, — «заключенный», «зэк», «арестант». Ничего не меняется: как сидел, так и сижу.

Моя история связана с неосмотрительностью, даже глупостью. Без наркотиков она не обошлась. Почти половина заключенных — со статьей 228 УК РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов». — Прим. ред.). Недаром ее называют «народной». Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.

Лагеря делятся на «красные» и «черные». В «красных» власть — в руках администрации: телефоны и «вольные» вещи разрешены только «приближенным». Там практикуют бессмысленное насилие: например, к лому приваривают канализационный люк, чтобы получилась своеобразная лопата, и отправляют «ловить снежинки».

В «черных», помимо администрации, есть «блатные». Можно найти все: телефоны, игровые приставки, ноутбуки, алкоголь и даже наркотики. Около пяти лет наш лагерь был таким. Большая часть зоны не посещала столовую: каждый день жарили шашлыки, ходили где угодно, словом, «брод-ход». Был и отдельный барак, где гнали самогон.

Но после смены руководства пошло «закручивание гаек». Среди сотрудников уволили всех, кто когда-то имел даже условную судимость. Стал приезжать ОМОН. Везде поставили камеры видеонаблюдения.

Ручную кладь запретили — выдают прозрачные сумки. За алкоголь можно попасть в изолятор на 150 дней, а за наркотики — на 300 с возможностью увеличения срока.

Мы перестали ходить в одиночку и без «мойки» (лезвия от бритвенного станка).

В тюрьме сидеть не так дешево, как кажется на первый взгляд. Во-первых, услуги адвоката: от 500 рублей до нескольких миллионов. Во-вторых, посылки и передачи: каждые два месяца — по пять тысяч минимум без учета стоимости сигарет. В-третьих, нужно платить за длительные свидания. В-четвертых — расходы на улучшение жилищных условий.

У каждого заключенного свой счет в бухгалтерии, который «путешествует» вместе с личным делом.

Туда приходят пенсии, зарплаты и переводы от друзей и родственников, его используют для покупок в местном магазине и оплаты штрафов за нарушения. Ограничение — девять с половиной тысяч рублей в месяц.

Иногда оплачивают услуги фотографа, чтобы отправить снимки родным: обычно снимают около церкви, это самое красивое место в лагере.

В бараках постоянно тратятся на уборку и чай, конфеты и сигареты для тех страдальцев, которые попадают в карантин, изолятор или больницу.

Поэтому здесь своя «налоговая система»: скидываемся каждый месяц в общий мешок, который находится в «блатном» углу в каждом бараке. Сумма устанавливается индивидуально в первую неделю. Обычно это тысяча рублей.

С мелких наркоторговцев берут около трех тысяч. Те, кто попал за изнасилование, доплачивают больше, чтобы их не трогали.

Есть и «добровольно-принудительные» сборы: за провоз запрещенных вещей и за мобильную связь с тех, у кого есть телефон, — по 500 рублей.

Большая часть переводов проходит  через интернет-кошельки, которые есть почти у каждого: достаточно мобильного номера. Криптовалюта не используется — слишком сложно. Порой суммы отправляют в тюрьмы для особо опасных преступников, например во Владимирский централ.

Сам телефон — отдельная статья расходов. Он попадает тремя путями: через сотрудников, заезжающие машины и «вбросы», поэтому стоит в два раза дороже, чем на свободе. Охота за средствами связи ведется всегда.

За телефон можно не только лишиться крупных сумм с интернет-счета, привязанного к номеру, но и попасть в изолятор на 15 суток и получить статус «злостного нарушителя» — до восьми лет дополнительного надзора.

В почете различные умельцы. Одним заключенным нужны четки, нарды, шахматы, картины. Другим —  юридическая поддержка в написании апелляционных и кассационных жалоб. Третьим — ремонт телефона или зарядки. За все эти услуги заключенные готовы платить друг другу. Фиксированные цены не принято устанавливать, и каждый благодарит по-своему. 

Некоторые особо красноречивые находят «заочниц» — девушек, которые готовы их ждать и переводить им деньги. Удержать внимание, когда находишься за решеткой, — это талант, поэтому нельзя сказать, что это массовое явление. Были случаи и браков с новыми знакомыми на зоне. Когда два одиноких сердца находят друг друга, никакие заборы их не останавливают.

Отдельная золотая жила для общака — это игры. За каждую партию платят, вне зависимости от выигрыша или проигрыша, около 15 рублей. Чаще всего играют в кости, карты и нарды.  Шахматы и нарды разрешены, карты — нет, но их легко спрятать. Особо удачливые попадают на невезучих с деньгами, и их выигрыш может приблизиться к шестизначной сумме.

Я сам не играю: это не мое. Зарабатываю другими способами: пассивный доход от сделанных инвестиций составляет около десяти тысяч в месяц.  До изъятия телефона я пытался торговать на Форексе, но не успевал следить за всеми фундаментальными событиями и новостями и бросил. На бирже играть не получается: то нет нужной «свободной монеты», то тормозит сайт, то нужна регистрация с фотографией. 

Сейчас осваиваю криптовалюты. Инвестирую в интересные и долгие проекты. Коплю на «подушку безопасности», которая на свободе принесет больше пользы. Дохода от ведения блога у меня пока нет: читаемость нестабильная.

Единственное, что из тюремных стереотипов более-менее сохраняется, — касты. Это «блатные» (с привилегиями), «козы» (занимающие административные должности вроде библиотекаря и сотрудничающие с администрацией), «мужики» (обыкновенные заключенные), «шерсть» (обслуживающий персонал) и «петухи» (низшая каста).

В основном все они из неблагополучных семей и богом забытых мест, где молодежи нечем заняться. В отсутствие вариантов «выбиться в люди» употребляют алкоголь и наркотики, и это приводит к печальным последствиям.

Главный враг в тюрьме — это время. Его идеальный «убийца» — телефон с мобильным интернетом, окном в большой мир. Но после тотальных проверок телефоны изъяли, и жизнь на бараке стала монотонной.

Телевизор здесь работает весь день, но выбор скуден: в лучшем случае — десять каналов, чаще — три. В основном показывают новости. Многие стали заниматься спортом, кто-то пошел работать, чтобы скрасить свой досуг. Самый популярный вариант — промзона: денег не заработаешь, но килькой в банке чувствовать себя перестаешь.

Про побег мы не говорим. Здесь не считают «побегушников» героями —  героев в тюрьму не сажают. Тех, кто сбегает без причин и портит положение всего лагеря, могут вообще отправить к «петухам». Хотя из лагеря сбежать несложно.

Но скрываться придется всю жизнь. В крупных городах лучше не появляться — технологии легко выдадут местоположение.  На побег за границу нужны деньги. А жить отшельником в лесу в надежде, что не обнаружат, значит не расслабляться ни на минуту: может развиться мания преследования.

В момент, когда мне на руки надели наручники, казалось, что это недоразумение, ведь такого не могло со мной произойти. Все планы на будущее, которые я строил еще несколько минут назад, кардинально изменились.

Сначала я цеплялся за последние нити: рассчитывал, что на первом суде отпустят под подписку или домашний арест. В СИЗО надеялся, что вердикт судьи будет в мою пользу, максимум дадут условный срок. Но, увы, оправдательных приговоров практически не бывает, и статья была тяжелой.

Я попал сюда по своей вине, за свою глупость. Но оказавшись здесь, узнал, какова моя настоящая цена в глазах окружения без «фантиков» в виде социального положения и хорошей работы. Я остался как будто голым. Из всех родственников и друзей остались всего несколько человек, которые до сих пор беспокоятся за меня и всячески поддерживают. Не знаю, что бы я без них делал.

Скорее всего, я не буду продолжать учебу. Во-первых, с судимостью могут не взять обратно, а во-вторых, радиотехника — не мое. Работу я хочу связать с информационными технологиями. Если получится, освою основы прямо здесь, в тюрьме. Благо пока есть возможность выхода в интернет.

Источник: https://ria.ru/20170821/1500655378.html

Что делают с насильниками и педофилами на зоне?

Как живется педофилам в тюрьме 2019

Зона живет «по понятиям», и, согласно им, некоторые виды преступлений являются недопустимыми. В частности, к ним относятся изнасилование и педофилия.

Жизнь осужденных по этим статьям в колониях очень непроста. Они ежедневно вынуждены принимать издевательства и пытки сокамерников, которые применяют к ним те же методы насилия, что и они сами ранее применяли к своим жертвам.

Что в тюрьме делают с насильниками и педофилами, и есть ли для них спасение из этого ада – поговорим далее.

Насильники и педофилы: наказание по УК РФ

Такие преступления по действующему законодательству отнесены к категории преступных деяний, совершенных против половой свободы и неприкосновенности.

Ст. 131 УК РФ носит название «Изнасилование» и предусматривает ответственность за половой контакт с совершеннолетним партнером, против его желания, в виде лишения свободы на 3-6 лет.

Изнасилование несовершеннолетнего ребенка карается 15 годами лишения свободы, а малолетнего ребенка – 20 годами тюрьмы.

Когда изнасилование выступает самостоятельным видом преступления, оно носит неизгладимый след на психике ребенка или взрослой жертвы. Но, чаще всего, эпизоды насилия сопряжены с другими видами преступлений.

Чаще всего, это убийство. Пытаясь скрыть улики, после изнасилования преступники убивают своих жертв.

Как только приговор по делу насильника вступают в законную силу, они начинают готовиться к этапу. Что ждет их в конце этого путешествия, когда сокамерники узнают особенности совершенного ими деяния, они точно не подозревают.

В центре внимания

Итак, почему в тюрьме не любят насильников? В мире воровских законов насилие всегда признавалось не порядочным делом.

Совсем другое – это кражи и убийства. Они совершаются исключительно хладнокровно на основании определенных мотивов.

А использование особой жесткости к своей жертве, совершение насилия над беззащитным человеком – это уже психическое отклонение. Именно поэтому другие заключенные остерегаются таких вновь прибывших и вершат над ними свое правосудие.

До вынесения приговора по делам о насилии и педофилии в СИЗО таких подсудимых не трогают.

В колониях никто не любит ошибаться, и приступать к унижениям человека, который вовсе может быть не виновен, никто не торопится. Поэтому пока идет судебное разбирательство, подсудимому-насильнику бояться нечего.

Существуют случаи, когда сокамерники или смотрящие знакомятся с приговором новичка и не верят изложенной в нем информации. Но это случается крайне редко. Обычно факты насилия безоговорочно доказываются, и вина подсудимого становится не оспорима.

Как только приговор по делу о насилии вступит в законную силу, осужденного начнут «опускать». Это может произойти даже в СИЗО, если он не успеет этапироваться.

Но даже если успеет попасть в последний уходящий вагон поезда по этапу, то же самое будет ждать его уже в колонии. Утаить свою статью у него все равно не получится.

Как в тюрьме относятся к насильникам?

Насильников в тюрьме, мягко говоря, не жалуют. Они автоматически пополняют ряды самой низшей касты – «опущенных».

Жизнь членов этой касты сильно отличается от жизни остальных осужденных. Как опускают таких новоприбывших в колонии?

Основные особенности существования «опущенных» выглядят таким образом:

  • Они исполняют самую неприятную работу: чистят туалеты, выносят парашу, работают кочегарами;
  • У них своя особая посуда для питания и места для умывания;
  • К ним запрещено прикасаться и рядом сидеть с кем-то из представителей низшей касты;
  • Спят в специальном «петушином углу»;
  • Их используют для различных сексуальных контактов.

У насильников и педофилов на зоне нет никаких прав. Они всегда что-то должны или обязаны.

Когда по камере или коридору идет представитель другой касты, опущенные обязана уступить ему дорогу и прижаться к стенке.

Как наказывают насильников в тюрьме?

Осужденных по статье «Изнасилование» ждет на зоне сексуальное рабство. Они будут регулярно исполнять роль любовников или проституток для всех тех, кто проявит в этом желание.

Для того, чтобы насильник был официально причислен к касте «опущенных», необходимо его посвящение.

Что конкретно происходит во время этой процедуры, расскажем далее.

Обычно посвящение в эту касту насильников проходит особо. Вся камера собирается для того, чтобы лицезреть собственными глазами это посвящение.

Обычно в качестве «опускания» осуществляется оральный или анальный контакт с таким осужденным. Иногда его заменяют просто действиями сексуального характера без самого полового контакта, например, проведение членом по лицу или что-то в этом роде.

Еще как наказывают тех, кто насиловал людей на воле? Одно из главных правил контакта с «опущенными»: не извергать биологические массы после сексуального контакта куда-либо, кроме самого «опущенного».

То есть, запрещено каким-либо образом выпускать сперму в самой камере. Это считается грубым нарушением порядка.

С «опущенным» после сексуальной связи обязательно нужно расплатиться. В качестве оплаты его труда используются сигареты, сгущенка, конфетка.

Иногда «опущенные» становятся любовниками только одного партнера. Для этого, чаще всего, они выбирают более влиятельного зека, который защищает их от других арестантов.

По тюремным законам никто другой не может предлагать сексуальный контакт тому «опущенному», который уже занят.

Такие насильники неплохо устраиваются. Они, как правило, вообще перестают работать, посвящая себя только удовлетворению сексуальных желаний своего «господина».

На зоне «опущенные» получают женские имена.

На воле нередко такие бывшие «опущенные» ведут обычную жизнь, заводят семьи и рожают детей. Но второй раз попав на зону, их прошлое со стопроцентной вероятностью всегда вскрывается.

Как относятся к педофилам в тюрьме?

Педофилы на зоне считаются еще более унизительными личностями, чем обычные насильники.

Почему в тюрьме не любят насильников детей однозначно не известно. Вероятнее всего, дело заключается в том, что каждый из осужденных имеет своего ребенка, и свято чтит его свободу и неприкосновенность. Никому из них не хотелось бы, чтобы такой психически ненормальный человек воспользовался их ребенком.

Но фактически, что делают с педофилами на зоне, что делают с ними в СИЗО? У педофилов в тюрьме немного другая жизнь.

Это обусловлено тем, что они получают более строгое наказание, чем осужденные за обычные изнасилования совершеннолетних. Итак, рассмотрим, как живут педофилы на зоне.

Педофилы не живут в общих бараках, они отбывают срок в маленьких камерах.

На самом деле, на 2019 год задача ФСИН заключается в том, чтобы максимально оградить педофилов от контакта с другими осужденными. Оно и ясно, ведь для них один такой контакт может обернуться смертью.

Если что-то не понравится смотрящему или другому осужденному в педофиле, его могут избить или даже убить. Лишние смерти на зоне привлекают повышенное внимание к условиям содержания осужденных. Руководству колоний это не нужно.

Итак, жизнь педофила включает в себя следующие особенности:

  • Педофилы не работают на тяжелом производстве, им предоставлены легкие режимы труда;
  • Один или два соседа в маленькой камере педофила – это всегда самые тихие и неконфликтные ребята;
  • За деньги педофил может не только откупиться от вечных приставаний осужденных, но и купить смартфон, с помощью которого продолжит писать письма с сексуальным подтекстом маленьким девочкам и мальчикам.

Некоторые из них вообще отбывают пожизненный срок за насилие над малолетними. Как правило, это происходит тогда, когда наступила смерть ребенка.

В пожизненных тюрьмах педофилы сидят в одиночных камерах. Там никто для них не представляет опасности.

Однако, в СИЗО педофилам может достаться от сокамерников. Но опять-таки, приступать к действиям арестанты начнут только после того, как вина педофила будет доказана.

Если сам насильник признает себя виновным, то для начала издевательств даже не потребуется вступление приговора в силу.

Насильники и педофилы – это нездоровые люди, их общественная опасность достигает запредельных значений. Несладко им живется и на зоне, и на воле.

В тюрьме насильникам приходится служить в сексуальном рабстве, на воле их ненавидят всю оставшуюся жизнь.

Ко всему прочему, к большому сожалению, эти люди не чувствуют себя раскаявшимися, и вновь продолжают вынашивать в своей голове планы по растлению детей или насилию над женщинами.

Источник: http://ugolovnyi-expert.com/chto-v-tyurme-delayut-s-nasilnikami-i-pedofilami/

Смерть педофила

Как живется педофилам в тюрьме 2019

В Иркутском следственном изоляторе в последние месяцы зарегистрировано два трагических случая, связанных со смертью заключённых, обвиняемых в педофилии.

Безвременная кончина

В ноябре прошлого года в общей камере убит арестант, ожидавший пересмотра своего дела по кассационной жалобе.

В тот день в тюрьме случились перебои с электроэнергией, из-за чего заседание уголовной коллегии Верховного суда, в котором с помощью видеоконференцсвязи должен был принимать участие приговорённый к 14 годам строгого режима педофил, пришлось отменить.

Заключённого поместили в двухкомнатную камеру для ранее не судимых – так называемых первоходов, арестованных по тяжким статьям. И молодой человек решил поделиться с соседями по нарам подробностями своего уголовного дела.

Рассказал, что в течение трёх лет насиловал малолетних сводных сестрёнок, но надеется на отмену или хотя бы смягчение кассационной инстанцией слишком сурового, на его взгляд, приговора Иркутского областного суда. 

Лучше бы он свои сексуальные впечатления, как и надежды на смягчение участи, держал при себе. Одним из сокамерников педофила оказался Артём  Вокин, старший из братьев-подпольщиков, объявивших войну «преступному режиму», «оккупантам» – нерусям, наркодилерам и прочим врагам славянского народа.

Борцу за чистоту расы грозило пожизненное заключение за расстрел сотрудников полиции и убийства гастарбайтеров по мотивам национальной ненависти. Артём Вокин, националист с крайне радикальными взглядами, без раздумий  взял на душу ещё одну загубленную жизнь: придушил педофила, сломав ему грудную клетку.

После чего вызвал надзирателя, сдал труп и, по словам оперативников СИЗО, совершенно спокойно рассказал о совершённом им преступлении. Дескать, суд ведь мог и смягчить насильнику наказание, а таким людям не должно быть места на земле.

Расследование убийства, совершённого в тюремной камере, ещё не завершено, но оно уже не повлияет на судьбу старшего Вокина, успевшего за это время получить за свои «подвиги» под знаменем национал-патриотизма пожизненный срок. 

Очередная безвременная кончина педофила, связанная на сей раз с самоубийством, случилась в СИЗО-1 в феврале нынешнего года. Участь этого осуждённого была уже решена кассационной инстанцией: Верховный суд России оставил приговор в отношении него Иркутского областного суда без изменений.

30-летний житель Оёка, имеющий три судимости за имущественные преступления, затащил 11-летнюю дочку соседа в сарай, раздел её и пытался изнасиловать. Он был сильно пьян и своё чёрное дело завершить не смог или не успел.

Кто-то из прохожих услышал в сарае шум и спас ребёнка, которому была нанесена  тяжёлая психологическая травма. Получив на руки определение Верховного суда, педофил не стал дожидаться, когда его отправят в колонию особого режима на 17 лет.

Ночью перед этапом он повесился на решётке двери возле санузла, смастерив петлю из куска ткани, вырванного из собственных штанов. Место заключённый  выбрал с умом: пятачок возле параши в зону  видеонаблюдения, установленного в двухместной камере, не входит.

Когда утром его обнаружил сосед, такой же педофил, было поздно – реанимировать самоубийцу не удалось. Хоронить насильника пришлось сотрудникам следственного изолятора – никто из родственников не пожелал забрать тело и предать его земле. 

Тревожная динамика

Что подтолкнуло педофила к самоубийству – раскаяние или безысходность, – сегодня сказать сложно.

Скорее, всё-таки страх перед ожидавшей его участью: как неоднократно судимый, преступник прекрасно понимал, что ему предстоит вынести в колонии особого режима, где отбывают наказание рецидивисты, живущие по «понятиям».

Уголовники старого образца сексуальных насильников, тем более педофилов, мягко говоря, не жалуют. Могут «опустить», превратить в сексуального раба. 

Сочувствия насильники малолеток не вызывают, наверное, ни у кого – это именно тот редкий случай, когда «понятия» объединяют в какой-то степени людей, живущих по обе стороны колючей проволоки. Самоубийство в Иркутском СИЗО совпало как раз с принятием Госдумой закона об ужесточении наказания педофилам.

Теперь тем, кто не в первый раз совершает сексуальное насилие над ребёнком младше 14 лет, грозит срок вплоть до пожизненного лишения свободы и мера принудительного медицинского вмешательства – химическая кастрация. Для преступников этой категории вводится также запрет на условное осуждение и отсрочку наказания.

Кроме того, условно-досрочное освобождение и замена неотбытой части наказания более мягким для педофилов становятся возможными только после того, как позади у них останутся четыре пятых назначенного срока (все остальные осуждённые за особо тяжкие преступления на УДО уходят, отсидев три четверти срока).

Такие меры вызваны бурным ростом по всей стране числа преступлений сексуального характера, жертвами которых становятся несовершеннолетние. 

Иркутская область лидирует в списке регионов с тревожной динамикой «педофильных» преступлений. В 2009 году в отношении детей и подростков в регионе, только по официальным данным, совершено 109 сексуальных преступлений (18 из них – в отношении малолеток).

В 2010-м зафиксировано уже 168 случаев насилия над несовершеннолетними, и 81 раз объектами преступных посягательств стали дети младшего возраста.

В 2011 году тенденция сохранилась: уже к ноябрю было зарегистрировано 142 преступления против половой неприкосновенности маленьких жителей региона. 

Причём в последнее время в Иркутской области всё чаще фиксируются серийные сексуальные преступления.

Так, 54-летний житель города Усолья-Сибирского, подозреваемый в совершении развратных действий и насильственных половых сношений с детьми, оказался фигурантом 12 уголовных дел, которые были впоследствии объединены в одно производство.

С мальчиками 10–15 лет он знакомился на улице и предлагал им за деньги совершить с ним акт мужеложства. Уголовное дело направлено в суд, но обвиняемому будет, скорее всего, назначено принудительное лечение в психиатрическом стационаре – эксперты обнаружили у него хроническое расстройство психики.

В Ангарске вынесен обвинительный приговор 36-летнему главе вполне благополучной семьи. Отец четырёхлетнего ребёнка, спортсмен, совершил, как установлено следствием и судом, с 2008 по 2010 год нападения на 11 девочек в возрасте 8–14 лет. Он поджидал своих жертв в подъездах и там насиловал.

Сотрудники полиции организовали патрулирование у школ и детских садов, по описанию маленьких потерпевших под подозрение попали более ста мужчин. Всем им пришлось сдать на генетическую экспертизу образцы слюны, и результат этого анализа стал главным доказательством вины педофила.   

Особую тревогу правоохранителей вызывает рост случаев сексуального насилия в семье. К 18 годам  лишения свободы за семь случаев изнасилования родной дочери приговорён в этом году братчанин, ранее уже привлекавшийся к уголовной ответственности за педофилию.

С матерью 14-летней девочки он был в разводе, однако бывшая супруга  позволяла ему встречаться с дочкой, брать её в путешествия в Санкт-Петербург и Калининград.

В течение двух лет педофил насиловал своего ребёнка при попустительстве матери, пока другие родственники не обратились в полицию, почуяв неладное. 

В прошлом году, по данным прокуратуры, зафиксировано восемь сексуальных преступлений, совершённых отцами (в 2010-м было три), семь – отчимами (вместо четырёх, совершённых годом раньше), четыре – дядями (было два). В Саянске расследуется уголовное дело в отношении деда, который насиловал свою 11-летнюю внучку.

С заявлением в правоохранительные органы обратилась не её мама, а родители подружки девочки, подвергавшейся домогательствам.

Потерпевшими от преступных действий членов собственной семьи, зачастую пьяных, в прошлом году стали также ребятишки, живущие в Эхирит-Булагатском, Боханском, Слюдянском, Тайшетском, Тулунском, Нижнеудинском, Зиминском, Черемховском районах. 

Теперь благодаря поправкам, внесённым в закон, совершение насильственного преступления сексуального характера родителем, опекуном либо педагогом отнесено к отягчающим обстоятельствам. Кстати, по данным прокуратуры, за сотрудниками детских учреждений региона «педофильных» преступлений не числится.

Зато приютские ребятишки довольно часто становятся жертвами сексуальных маньяков, подстерегающих их за забором детского дома. 32-летний иркутский бомж несколько недель жил в подвале вместе со сбежавшим из школы-интерната 12-летним мальчиком и насиловал его.

Это преступление ещё расследуется, а вот гомосексуальным похождениям бывшего эксперта-криминалиста ГУ МВД, который не раз давал кров 13-летнему сироте, когда тот сбегал из приюта, Ангарский городской суд уже дал оценку.

Капитан милиции приговорён всего к трём годам колонии-поселения, хотя не только не признал свою вину, но и, как установлено судом, попытался воздействовать на несчастного ребёнка, чтобы тот изменил показания, пообещав за это его усыновить.        

Кашу салом не испортишь

В прошлом году один из подозреваемых, житель Октябрьского района Иркутска, во время предварительного расследования повесился на чердаке дома, где он жил с женой и 12-летней дочкой, ставшей жертвой его сексуальных домогательств. Мера пресечения в отношении него не избиралась, хотя уголовное дело было возбуждено.

Говорят, в петлю его толкнули угрызения совести. Но только муки раскаяния за надругательства над детьми свойственны далеко не всем осуждённым. В этом я убедилась, встретившись в Иркутском следственном изоляторе с одним из педофилов, который обжалует сейчас приговор, вынесенный областным судом, в кассационной инстанции.

Беседа наша проходила в присутствии двух сотрудников следственного изолятора, но это обстоятельство, по-видимому, нисколько не смутило арестанта. С лица его во время общения с журналистом не сходила наглая улыбка.

Начал он с того, что потребовал моё служебное удостоверение и долго его изучал, после чего заявил, что потерпевшим по уголовному делу считает себя, поскольку никаких преступлений не совершал.

Иркутский областной суд, тем не менее, признал его виновным в насильственных действиях сексуального характера в отношении 10-летнего мальчика, которого он завёл в свою квартиру и угрожал ножом, пытаясь добиться послушания. Доказательств, собранных следствием, оказалось достаточно, чтобы приговорить педофила к 13 годам строгого режима. 

Обвинительный приговор оказался для осуждённого полной неожиданностью. Мне он  рассказал, что был на 100 процентов уверен: его оправдают. Оправдательного вердикта ожидали со страхом и жители микрорайона Зелёный, где подсудимый, вечно крутившийся вокруг школьников младших классов, давно уже был на подозрении.

В возможность оправдания и сам фигурант уголовного дела, и выступавшие против него в процессе родители ребятишек, к которым он проявлял нездоровый интерес, уверовали в основном из-за того, что мерой пресечения для него суд избрал подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Сомнение в том, что правосудие свершится, было вызвано также фактом родства подозрительного жителя микрорайона с участковым уполномоченным: капитан полиции является братом педофила. 

После оглашения обвинительного приговора на осуждённого за тяжкое преступление прямо в зале судебных заседаний были надеты наручники. Однако, как я не могла не заметить, в тюрьме педофил и не подумал впадать в депрессию. Сидит он в четырёхместной камере в компании обвиняемых в подобных преступлениях.

Число педофилов в СИЗО, по словам начальника учреждения Игоря Мокеева, растёт в последнее время стремительно. Между двумя ЧП, связанными с арестантами этой категории (убийством одного из них и самоубийством другого), прошло всего три месяца, но за это время число сидельцев с аномальными сексуальными пристрастиями выросло чуть ли не вдвое – с 12 до 22 человек.

«То ли раскрывать такие преступления научились, то ли люди перестали стесняться выносить из избы свои страшные семейные тайны», – говорит Игорь Мокеев. Как бы там ни было, но наплыв педофилов поставил перед сотрудниками тюрьмы нелёгкую задачу – сохранить им жизнь.

Оберегать насильников малолеток приходится и от тех, кто всё ещё остаётся приверженцем воровского закона, и от них самих – чтобы не наложили на себя руки. 

Сегодня это делать проще, чем, допустим, десять лет назад. «В то время, когда я начинал работать в СИЗО, педофила приходилось «шифровать», чтобы спасти ему жизнь. Никто в камере не должен был знать, по какой статье он сидит», – рассказывает начальник изолятора.

Классические «понятия» – закон для уважающих себя уголовников – постепенно уходят в прошлое, становятся менее популярными. К тому же в соответствии с нормами уголовно-исполнительного права тюремщики нынче строго придерживаются требования отделять первоходов от рецидивистов, душегубов – от тех, кто попал за решётку за менее тяжкие статьи.

Их разводят не только по разным «хатам», но даже и по разным корпусам. Помогает обеспечить безопасность видеонаблюдение, которое, правда, установлено пока не во всех камерах. В этом году ожидается финансирование для завершения этой работы в так называемом одиночном корпусе.

В камерах-одиночках сейчас ведётся капитальный ремонт, многие из них скоро станут двухкомнатными. оборудование устанавливается прежде всего там, где ожидают своей участи заключённые «отрицательной направленности» – склонные, по мнению психологов, к побегу, суициду и прочим деструктивным поступкам.

Под особым контролем находятся также лидеры преступных группировок, фигуранты резонансных дел, в том числе коррупционных. В этой же категории и насильники несовершеннолетних, требующие, как уже убедились сотрудники тюрьмы, неусыпной заботы. 

Видимо, из истории с двумя ЧП, связанными с содержанием педофилов, тюремщики урок извлекли.

Самоуверенный вид моего собеседника говорил сам за себя: в Иркутском СИЗО, который правозащитники одно время объявили прямо-таки «территорией пыток», сексуальным маньякам живётся достаточно комфортно.

Все жалобы осуждённого за насилие над ребёнком свелись к тому, что в кашу повара кладут слишком много сала. «Думают, что это вкусно», – возмутился он. Других жалоб на жизнь у насильника не оказалось.                    

Источник: http://www.vsp.ru/2012/04/21/smert-pedofila/

Здесь закон
Добавить комментарий