Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Преступление и наказание (после пяти)

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Школьные «обвинения», Или пора взрослеть.

Теперь я вам расскажу историю, почему у меня возникла идея «осветить» данный вопрос. Когда я села за клавиатуру, то не смогла обойти вниманием детей до пяти лет. Именно поэтому история «затянулась» на две статьи.

Наказания детей (после пяти).

И так, начнём. Я пошла, поздравить первую учительницу моей Александры с 8 марта. Однако зайдя в класс педагога в нём не оказалось, так как её срочно вызвали на педагогический совет.

У нас в школе такое бывает – срочно нужно посоветоваться, а то, как же работать (без чётких указаний). Извините за сарказм.

Оказавшись с детьми один на один, я не могла стоять, как истукан и молчать. Я их спросила:

Чем вы занимаетесь? Какое задание дала учительница?

Некоторые дети, честно говоря, бездельничали и очень мешали остальным выполнять задачу, поставленную педагогом. Я им напомнила:

На уроке нельзя себя так вести. К тому же, сейчас придёт учительница и будет «ругать», что вы не сделали свою работу.

И тут наперебой полились «страшные» рассказы.

Как наказывают детей?!

Дети наперебой стали рассказывать, как их (ещё первоклассников) дома наказываю родители.

Вот рассказ одной девочки:

Мама, а бывает и папа бьют моего старшего брата сначала ремнём, потому что он приносит плохие оценки. А после этого (судя посему, недостаточно первого варианта) его ставят на несколько часов на горох.

Здесь все наперебой стали выкрикивать, что они тоже проверили свои колени «на прочность». И говорили какие «дырки» оставались после того, как родителей посещала «доброе» расположение духа.

Один мальчик, почему-то с гордостью в голосе, заявил, что его однажды тоже били ремнём.

Дети поведали мне много «интересного». И я задала себе всё тот же вопрос – в чём может быть виноват ребёнок?

Родительские наказания

Когда Александра пошла в первый класс, то по истечении первого месяца учёбы всех нас пригласили на родительское собрание.

Это вече вместе с нами разделили учителя, которые читают отдельные предметы. Они поведали, как дети адаптировались к новым (для них) условиям сосуществования. Коллектив штука сложная.

Самым запоминающимся было выступление учителя физкультуры:

Дорогие родители, пообщавшись с вашими детьми всего месяц, я узнал, как ВЫ ведёте себя с детьми дома…

Среди родителей прокатился небольшой гул. Понятно, что никому не хочется «выносить сор из избы».

Да-да, я могу подробно рассказать о каждом ребёнке, особенно про то, как его наказываю дома:

  • Подходишь к одному – он втягивает голову в плечи. Понятно – подзатыльник самый главный атрибут воспитания в данной семье.
  • Подходишь ко второму – он весь сжимается. Здесь тоже всё ясно – ремень «гуляет» по пятой точке, причём не раз в жизни.
  • Подходишь к третьему – ребёнок закрывает глаза и превращается в комок. Видать здесь родители не заморачиваются – бьют, как попало.

К чему я рассказываю все эти ужасы. Говорить о том, что воспитывать следует, когда ребёнок лежит поперёк лавки, как гласила старая поговорка. Так об этом говорить, не переговорить.

Бить слабого – это значит самому быть слабым. Ребёнок в данный момент испытывает только физическую боль и злость, что он не может вам ответить.

А подумайте о том, что он вырастет… Вам не страшно?

А за что бить? Что он принёс вам двойку?

А лично вы спросили — за что он её получил? Знаете, ответ на этот вопрос  может быть с вариантами:

  1. Банальный. Не выучил. Спросите сначала себя, а почему он не выучил? Может вы не научили его быть усидчивым и выполнять поставленные задачи, как того требует дисциплина. Да-да всё те же правила.

  2. Странный. Не понял объяснений учителя. Можно ли (на данный момент) назвать этот случай редким или невозможным? Сложно сказать однозначно. К сожалению и так бывает. Но наказывать сегодня за то, что сделано далеко не сегодня… согласитесь, странная логика. И здесь опять же ваше упущение. Ведь это вы «не знаете», что ваш ребёнок не усваивает материал.

  3. За поведение. Учителя до сих пор плохо «разделяю» оценки за знание и поведение. Я не оправдываю не учителя и не ученика. Ребёнок должен знать правила, а с учителем «разбираться» —  это ваша задача.

  4. Ошибочный. Это очень редкий случай, но возможный. Стоит ли мне задавать вопрос, кто ДОЛЖЕН выяснять этот вопрос?!

Выводы:

Я призывала, и буду продолжать это делать: наши дети нужны только нам (как бы грустно это не звучало). Осознайте это и будьте в курсе всех аспектов жизни вашего ребёнка. Просто помогите ему. Кстати, я считаю, это обязанность родителей.

Научите его нужным правилам. Вспомните  Маяковского:

Крошка сын к отцу пришёл…

Постарайтесь обсуждать вместе с ребёнком разные жизненные ситуации (по мере поступления). Рассмотрению можно подвергнуть множество ситуаций ежедневно. Главное отбросить лень.

Ведь ребёнок только вступает в жизнь, и каждый дельный совет поможет пройти маленькому (пока) человеку свой путь намного легче.

Уберегите своих детей от насилия. Они вам спасибо скажут!

А как вы наказываете своих детей? Если в вашей семье правила и запреты? И как вы «добиваетесь» их исполнения? Поделитесь своей точкой зрения — оставьте свои комментарии ниже.

Не забудьте подписаться на обновления блога, чтобы первыми получить новую информацию. А я на сегодня прощаюсь. До встречи!

С уважением, автор Наталья Тараскина

Блог MyRebenok.com

Источник: http://myrebenok.com/vospitanie-detey-2/prestuplenie-i-nakazanie-posle-pyati

Про родительские наказания

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы
?

Categories: Получила вчера сообщение от подруги: я пишу одну историю и у нас с подругой возник спор. это история про мальчика, его иногда бьет папа. но мальчик папу любит, уважает, и хочет быть на него похожим. подруга говорит,что папа может бить только за серьезные провинности.

если он бьет его, условно говоря, за двойки, то мальчик должен протестовать против этого…и это как-то должно на него повлиять. а я не знаю, так ли это. мне почему-то кажется, что раньше родители часто лупили детей ремнем в том числе и это было нормальным и не воспринималось как ужас-ужас. я хотела спросить, знаешь ли ты что-то об этом. и еще ты иногда в жж делаешь опросы.

вот интересно было бы спросить людей, били ли их родители в детстве, что они при этом чувствовали и повлияло ли это на них как-то во взрослой жизни
Меня в детстве били ремнем. Мама и папа. Папа всего один раз, потому старший брат на меня наябедничал. За что — я не могу вспомнить, мне кажется, повод не был серьезным, мы вообще с Сашкой часто не сходились во мнениях.

Он изначально вообще не хотел ни брата, ни сестры. На брата потом согласился — куда деваться. УЗИ не было. Родилась я. Он был недоволен «обманом». Но тоже деваться некуда, сказал: «Ну, назовите её хотя бы Ольгой». Ему было 3,5 года. Меня он не любил, а я его любила очень, раздражала его, похоже.Короче, папа послушал Сашу и решил меня наказать.

Но его наказание не было серьезным так же, как и моя провинность. Иначе Саша пожаловался бы маме — мама била по-настоящему.Папа взял ремень в руку, схватил меня за левую руку и стал меня побивать. Я выгнула спину, пряча попу под широкое платье, животом вперед, ремень не доставал до попы, больно не было, при этом я сообразила, что надо бы плакать, чтобы никто не заметил.

Заметил даже Сашка, о чем сообщил папе. Но папа улыбался, из чего я поняла, что это была игра такая, куда больше, чем наказание. Тогда я решила, что хорошо отделалась, а став взрослой, оценила отцовскую незлобивость.А вот мама била в сердцах, по-настоящему.Было это несколько раз, но больше всего запомнился один обидный донельзя.

У нас дома было немецкое пианино, которое мама купила в ГДР перед отъездом в Союз. Папа служил в Вюнсдорфе. Зачем она купила его, я не знаю: в маминой семье никто не занимался музыкой.

То ли это была её мечта — они жили в доме, где было много артистов из оперного театра, мамину младшую сестру один из соседей хотел обучать пению, у той был отличный слух, но бабушка твердо сказала, что в их семье проституток не было и не будет, музыки в доме не случилось, тетка до сих пор плачет, вспоминая это, пела всю жизнь в самодеятельном хоре, солировала.

То ли хотела, чтобы дети получили хорошее образование. Не узнать уже. Пианино было куплено, при этом перевозили его почему-то военным вертолетом по воздуху, это запомнилось на всю жизнь.Первым в музыкальную школу отдали брата.

Он походил полгода, сказал, что ему не нравится, что он хочет учиться на гитаре, ему купили гитару, он походил ещё с годик-полтора, да и бросил, хотя мама потом привезла ему из Болгарии электрическую бас-гитару. На ней он играл недолго, влюбился, продал гитару, чтобы потратить деньги на девушку.Пианино надо было оправдать:) Окупить. И мама отдала в музыкальную школу меня.

На собеседовании меня определили в класс скрипки, мама скрипку покупать не хотела, типа, осанку испортит и пятно будет под подбородком. Наняла мне преподавательницу, которая ходила к нам домой. Это была полная еврейка, она садилась рядом, ставила мне руку «с яблоком в ладони», и почти всегда засыпала на занятии. Я могла перестать играть и ждать, когда она очнется.

Мама в комнату не заходила, не видела ничего, а я стеснялась рассказывать, потому что взрослые — другие, им виднее, нельзя жаловаться, ябедничать.Однажды она пришла к нам со своей дочкой-дошкольницей. Чтобы она не скучала и не мешала занятиям, мама дала ей мои книжки и игрушки.

Одна из книжек была волшебной, изданной в Венгрии на русском языке: про девочку, с которой происходили нехитрые истории. Фокус был в том, что в конце книги на обложке были прикреплены голова и ножки из картонки, они разворачивались в куколку, а в тексте на правой странице были картинки разных платьев, очень красивых.

я знала наизусть, но книжку часто открывала, чтобы снова и снова смотреть, как красиво одета эта необычная кукла.Девочке эта книжка, разумеется, тоже понравилась. Мама щедрой рукой подарила ей книжку, не спрося моего согласия. Мне было очень обидно. Уроки музыки я и прежде не любила, а после этого и вовсе воспринимала как некое насилие надо мной.

Слова такого я не знала, а ощущение незащищенности уже было.Зато у сына я всегда спрашивала, можно ли отдать или выбросить какие-то его игрушки или вещи. Уважала его право на собственность.В декабре в музыкальной школе, очевидно, освободилось место в классе фортепиано, мама отдала меня в школу.

Где-то в марте моя учительница по специальности спросила, как у меня дела на сольфеджио. Смутно я догадывалась, что кроме фортепиано (2 раза в неделю), все ученики ходят раз в неделю на сольфеджио и музыкальную литературу.

Но поскольку мне лично никто не говорил, что я должна ходить, с учительницей не знакомили, а с детьми я там не общалась, пришла-ушла, то на сольфеджио не ходила. Мне тогда было 9-10. Короче, мне пришлось начать ходить и на сольфеджио.

Все ребята уже прошли необходимую теорию про квинты-кварты и прочее, со мной никто особо не занимался индивидуально, я чувствовала себя непроходимой тупицей, т.к. из успехов у меня были только отлично написанные музыкальные диктанты, когда на слух нужно было записать нотами проигранную учителем мелодию. Всё остальное шло тяжело.

Это всё было так неприятно, что я стала прогуливать уроки, которые отсиживать мне было мучительно.Однажды прихожу я с такого «урока», который просидела в гостях у Сашкиной одноклассницы Милки, я её очень любила. А мама, у которой в ванной стоял пар от стирки, разговаривает с кем-то по телефону.

Увидела меня, строго спрашивает:- Ты где была?- На сольфеджио, — уже догадываясь, что это звонок от учительницы, сказала я, т.к. вранье никогда не было моей сильной чертой, сходу не перестроилась.Мама положила трубку, спустила на меня свое раздражение и ушла в ванную, крича оттуда, какая я … нехорошая.Мне было стыдно, что я соврала, что попалась на вранье.

Ещё было очень обидно, что Сашке разрешили бросить занятия музыкой, а я почему-то должна ходить, совершенно без желания и способностей к музыке, было горько слушать оскорбления.Я не вынесла всех этих переживаний, маминого крика и тихонько вышла за дверь, спустилась на полпролета вниз, села на ступеньку и сидела в горестных размышлениях о себе такой ужасной и несчастной.

Мама, видать, заметила мое отсутствие, выскочила на площадку, увидела меня на лестнице и закричала, чтобы я шла домой. Как овца, я поднялась за ней в квартиру.Тут и началось.Очевидно, мое нежелание слушать её высказывания по моему поводу стали последней каплей. Мое упрямство её раздражало, ей хотелось, чтобы я подчинялась ей полностью, делала, как он велит.Я сняла шубу с надставленными рукавами и подолом другого цвета, мама схватила ремень и от души меня отлупила.Дня через два она мыла меня в ванной. Была я худенькой тогда. На ребрах, видимо, были синяки. Потому что мама мыла мне спину и спрашивала, не больно ли мне и объясняла, что избила меня не за прогулы, а за вранье. Я стояла молча, опустив голову, и думала о том, что вот уж или не бить, или не просить прощения, если били меня за дело.Тогда я приняла это как правду, вроде как заслужила, повод был подобран верно.Но я сейчас я думаю, что избила она меня за упрямство.

Хотя повод каждый раз находился правильный, объясняла мама, что бьет за дело, но уже став взрослой, мамой, я поняла, что дело было не в поводе, а в причине: мама часто гневалась и не умела гневом управлять. Срываться легче всего на том, что не способен дать сдачи. Домашние животные слабые люди, зависящие от взрослого человека, чаще дети, иногда постаревшие родители, страдают от насилия в семье чаще всего.

Такой длинный рассказ с подробностями написала, чтобы лучше были понятны чувства того ребенка.

Было ли больно? — Было.Было ли справедливо? — Формально, да.Прав ли бы родитель? — Тогда это казалось правильным. Теперь понимаю, что это было проявлением беспомощности родителей. Не зная, как реагировать на поведение ребенка, родитель самым простым способом воспитания-наказания использовал ремень. Традиция? Возможно. Моя бабушка тоже била своих дочерей, чем ни попадя.

И тоже вроде бы за дело. А только это тоже было беспомощностью, неумением воспитать детей другими способами, нежеланием понять своих детей и гневливостью, несдержанностью.После того случая мама меня, кажется, больше не била. Разве что подзатыльники были в сердцах.

В дневнике, который я начала вести чуть позже, написала, что я никогда не буду бить своего ребенка, что буду брать его с собой в театры и всегда в отпуск.Что такое ремень, сын знает по прямому его назначению, я сумела сдержать данное той девочке слово. Хотя желание отлупить сына у меня тоже было, это правда. Удержаться было тяжело: гнев — чувство очень сильное.

Поначалу просто удерживала себя насильно. С годами я научилась разбирать свои чувства на составляющие и работать с гневом изнутри. По сути, научилась уделять свои чувствам внимание, понимать себя и перестать себя ненавидеть — плохую, гневную как моя мама, которую боялась и ненавидела в те моменты, когда она кричала или била меня.

Причин для гнева становилось все меньше: обнять свою внутреннюю одинокую и недолюбленную в детстве девочку становилось все проще. Я училась понимать и любить себя и других.

Вот так и повлияли на меня наказания: не научили меня быть хорошей тогда. Но та боль научила сострадать другим, в первую очередь, своему сыну.

Он недавно рассказал, что с друзьями был разговор про физические наказания, он сказал, что его ни разу в жизни не били, а у меня крохотный такой комочек в горле появился, т.к. я-то знаю, что такое могло быть, желание поступать так же, как со мной, было.

Наказание не отучило меня от упрямства в детстве. Я была послушной, в целом, довольно управляемой, училась хорошо и пр. Но иногда маму раздражала. Очевидно, когда ей самой было тошно.Наказание научило меня находить другие методы воспитания, прежде всего, самой себя.
Что вы думаете про наказания, как переживали, чему это вас научило? Вопрос, Воспоминания, Психология

Источник: https://ajushka.livejournal.com/2401551.html

Про наказание

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Почему бы и мне не оседлать волну о родителях, которые п*здят своих детей, если можно оседлать

Родители меня любили (и любят сейчас). Меня кормили досыта, меня заставляли бегать по утрам, закаляться.

Однажды мама с папой не сговариваясь оба отпросились с работы когда у меня поднялась температура 39 (до начала полового созревания каждый подъем температуры выше 37.5 сопровождался у меня паническими атаками и галлюцинациями))).

Обо мне заботились, дарили крутые подарки, занимались моим образованием и здоровьем. Словом, вели себя как и подобает идеальным родителям)

Но все менялось, случись мне провиниться. Принесла в первом классе двойку за диктант, во втором классе забрала у папы рулетку, чтоб похвастаться перед одноклассниками, в третьем классе соврала, что классный руководитель куда-то уехал, и занятия отменили, чтоб поехать с папой на каток…папа бил меня нещадно.

Мне было 5, я ушла гулять без разрешения в соседний двор. Папа достал ремень прямо на улице, и меня, выворачивающуюся и орущую, бил до самого подъезда.

Мне было 6, к нам приехал папина мама и папин сын от первого брака. Юра (так его зовут) не давал мне конфеты, играя со мной в собачку-драчку. Ему было весело, а я бесилась, и послала Юру нах/й (услышала это слово от папы, понимала в каких ситуациях его надо применять, понятия не имела о смысле).

У папы налились кровью глаза, не говоря ни слова, он пинками погнал меня в комнату, вытащил ремень из брюк и бил меня по ногам и по спине, в общем, куда попало, пока я искала в комнате пятый угол. Только после того, как папа выпустил пар, бабушка зашла в комнату и объяснила мне, что я сказала.

И почему девочки носят юбки, а мальчики – брюки.

Мне было 7, я училась во втором классе. Весь день болела головка, и я, провалявшись весь день в кровати, не сделала ни одного домашнего задания.

Папа, пришедший с работы, начал проверять, что я сделала за день, и когда обнаружил, что проверять нечего, прямо там, на кухне, вытащил ремень и начал меня бить. Больше всего попадало по ногам, потому что я носилась по кухне, и по спине, потому что закрывала руками лицо и отворачивалась.

На ногах у меня были широкие сине-фиолетовые полосы, исполосана вся спина, синяки было видно даже под колготками и рубашкой. спрашивала, что это, а я говорила что упала…

В этом же году я нашла в своей комнате папину рулетку, и она мне так понравилась, что я решила, что надо обязательно показать всем в классе. Дома мне естественно попало, я даже не успела переодеться в домашее.

Папа, разглядев в этом поступке воровские нотки, сначала исполосовал ремнем мне руки, чтоб не повадно было брать чужое, потом по обычному сценарию гонял по всей комнате и бил ремнем.

Мне было так страшно и так больно, что от очередного удара ремнем по животу, я обмочилась… Потом меня выгнали из дома в чем была, в школьной форме, но я успела только вызвать лифт, ох/евшая от увиденного бабушка вернула меня обратно в квартиру. Папа тогда сжалился и «всего лишь» поставил меня в угол на всю ночь.

Мне было 10 лет и я готовилась к поступлению в пятый класс в престижный физико-математический лицей, как хотела мама.

Нужно было решать по две вступительных контрольных в день, но математика так утомляла, что когда родители выходили из моей комнаты, из под стола я доставала книгу, Приключения Старика Хоттабыча, подаренную мне за месяц до того, и читала ее.

В очередной раз, папа зашел в комнату, и увидев, что вместо решения контрольных, я читаю книжки, так же молча подошел и перевернул стул на котором я сидела.

Когда я попыталась встать, папа начал меня запинывать, и не имея возможности убежать или увернуться, я просто закрывала лицо и живот, свернувшись калачиком в углу. Когда перед сном я пожаловалась маме, что у меня от папиных пинков болит живот, она лишь сказала, что я сама виновата…

Мне редко объясняли, зачем меня наказывают, почти никогда. Поняла что меня наказывают за сокрытие правды, а не за саму провинность, я только в пятнадцать лет. И я даже не догадывалась, что других детей воспитывают как-то по-другому, я была замкнутым ребенком.

Сейчас, смотря на то, как папа с мамой воспитывают остальных троих детей (я в семье самая старшая), я понимаю, что первый блин случился комом.

И все мои любимые братья и сестры никогда не будут знать, как переворачивается все внутри, когда слышишь свист летящего ремня, никогда не будут оправдываться перед друзьями, что это не следы от ремня, а синяки от падения на роликах.

А я периодически по ночам буду плакать, вспоминая всю несправедливость, с которой относились ко мне в детстве, а мой муж будет как обычно меня успокаивать, гладить по голове и уговаривать простить и отпустить. А у меня почему-то все не получается…

Источник: https://pikabu.ru/story/pro_nakazanie_4615190

Наказание

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Были в гостях. Пока хозяин жарил на улице мясо, мы с хозяйкой на кухне болтали про то про сё. В основном о детях. Шкет вертелся где-то неподалёку. И вдруг она спрашивает. — А ты как его наказываешь?Этот на первый взгляд простой вопрос неожиданно застал меня врасплох. Я даже растерялся.

А что я мог сказать? Признать, что просто забыл про такой важный элемент воспитания, и восемь лет жизни ребёнка теперь псу под хвост? Уронить свой авторитет отца просто ниже некуда? Я так растерялся, что даже соврать сходу что нибудь подходящее придумать не смог.- Ну, как наказываю… — мямлил я что-то невразумительное. — Ну… Наказываю!… Как? Ну… я…

как наказываю? Ухх! Всяко разно наказыва…Тут дверь в кухню тихонько скрипнула.- А ну-ка! — сказал я строго в сторону двери. — Кто там подслушивает? Щас я кому-то по жопе!- Хихихи! — раздался из-за двери полдлый смешок, и всё стихло. Потом дверь распахнулась, и на пороге возник хозяин, держа в руках поднос.- Не надо меня по жопе. — сказал он обиженно.

— Я вам мяса принёс.

Ну вот. И разговор с педагогики сразу резко свернул на кулинарию.

Но мысль эта, про наказания, и испытанное чувство неловкости, засели колом в моей голове. «Как же так получается, — думал я всю обратную дорогу, — что я упустил такой важный момент в наших отношениях? Айяйяй!»И когда мы вернулись домой, сели за стол, я сказал.- Сынок! — сказал я строго. — У нас проблема.- Компьютер? — насторожился шкет.

— Оооочень большая проблема! — повторил я, и сделал так лицом, что бы придать моменту соответствующую торжественность и значимость.- Это не я! — на всякий случай сказал шкет, посмотрев на меня наглыми круглыми глазами, и шмыгнул носом.- Хорошо. Не ты значит не ты. — сказал я, хотя и дураку было понятно, что это он. — Это неважно. С этим мы потом разберёмся.

Сейчас меня волнует совсем другое. Скажи — мы друзья?- Друзья. — сказал шкет.- Друзья. Но кроме этого я ещё и твой отец. Так?- Так. — согласился шкет.- И как отец, я тебя должен воспитывать. Да?- Конечно. — сказал шкет.- А что значит воспитывать? — спросил я.- Что значит воспитывать? — повторил шкет.- Воспитывать. — сказал я твёрдо, — это значит наказывать. Так?- Так.

— легко согласился шкет.- Вот. — сказал я. — Значит я должен тебя наказывать.- За что? — спросил с любопытством шкет.Тут я начал немножко нервничать и выходить из себя.- Что значит «за что?» — возмутился я.

— Что за дурацкий вопрос — за что? Почему в этом доме всё должен решать я? Разве это моя проблема — за что тебя наказывать?! Придумай! Напряги фантазию! Ты взрослый уже, пора и самому за себя что-то решать!- Хорошо. — сказал шкет. — А как?- Что «как»? — спросил я.- Ну, как ты меня будешь наказывать?- Вот! — сказал я. — Ты молодец! Схватываешь на лету.

Это и есть главная проблема! Понимаешь? — Понимаю. — сказал шкет.- За что — это мы придумаем, это не проблема! Главное понять — КАК! У тебя же много друзей? В классе, во дворе. Их наказывают?- Наказывают. — сказал шкет, с некоторой долей злорадства даже, мне показалось.

— Ну вот и выясни — как! Хорошо? Это тебе такое задание на каникулы, ладно? Выяснить, как я буду тебя наказывать, и придумать — за что. Понял?- Понял! — сказал шкет.- Ну и молодец. — сказал я и вздохнул с облегчением.В это время раздался звонок в дверь. Пришел наш друг Петька. — Привет, Петька. — сказал я. — Садись с нами есть.- Я не могу! — сказал Петька.

— Вот те здрасьте! Это ещё почему? — удивился я. Чего-чего, а поесть Петька никогда не отказывался.- Я наказан! — сказал печально Петька. — Мне нельзя играть на компьютере, и есть в гостях.- Ничччего себе! — сказали мы со шкетом в один голос, и переглянулись.Вы знаете, я всё понимаю. Ребёнка конечно надо наказывать.

Ставить в угол, на горох, пороть розгами, стричь наголо, и лишать сладкого. Но какой, скажите, садистской фантазией и извращённым умом надо обладать, что бы придумать такое?! Запретить ребёнку есть в гостях! Ведь в гостях и есть всё самое вкусное! В гостях даже черный хлеб вкуснее пастилы дома! Даже я это хорошо помню.

— Знаешь, Петька, — сказал я растерянно, не зная чем его утешить, — ты не расстраивайся. Я завтра поговорю с твоей мамой. Так нельзя!Мама у Петьки педиатр, кстати. Мы хорошо знакомы.

Но кто бы мог подумать, что за внешностью благообразной дамы в белом халате скрывается жестокий садист? Не есть в гостях! Это надо до такого додуматься? Или это на отделении педиатрии учат таким изощрённым приёмам издевательства над детьми? Не понимаю. Поскольку компьютер и еда остались за рамками досуга, дорога у двух друзей лежала прямиком во двор. И они убежали.

Потом, когда шкет вернулся, он мне рассказал. Что оказывается Петька был в своих показаниях слегка не точен. Есть ему запретили не в гостях. А вообще есть. То есть совсем.Там как получилось? Пока мы ездили в гости, местная шпана различных возрастов и сословий, от пяти до десяти, маялась вопросом — чем бы заняться. И кто-то сказал — а давайте жарить шашлыки? Идею поддержали.

Сказано — сделано. Сгоняли в супермаркет, купили готового шашлыку, уголь, жидкость для розжига, ушли за дом в гаражи, нашли там мангал, и стали готовить. В результате этого кулинарного шоу половина мяса сгорела, а половина так и осталась сырой. И каждый поел что ему больше было по душе. Обильно сдабривая деликатесное яство кетчупом.

По итогу через час тех, кто ел сгоревшее мясо, безбожно рвало. А тех кто ел сырое — наоборот. Несло со свистом. И вот теперь все они, печальные, промытые, голодные, и по самые макушки нафаршированные активированным углем, сидели во дворе на лавочке и тихонько рассуждали, в чем была их ошибка — слишком маленький огонь или неправильный кетчуп? И что уж в следующий-то раз они всё сделают по уму.Шкет конечно расстроился. Что пролетел мимо такого монументального мероприятия.Но зато он всё выяснил. Кого, как, и за что наказывают. Сидит вон, переписывает в тетрадку, что б не забыть. Дело-то серьёзное. Надо ведь как-то навёрстывать пробелы в воспитании.Я для чего это всё написал?Хотел спросить.А вы, дорогие родители, своих детей как наказываете? И главное — за что?И как и за что наказывали вас?

Спасибо. Очень обяжете.

Источник: https://raketchik.livejournal.com/151108.html

«Отец бил меня днем, ночью, дома, на лестничной клетке»

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Госдума одобрила законопроект, декриминализирующий регулярное насилие над домочадцами.

«Принятые поправки к Уголовному кодексу приведут к тому, что защитить женщину перед лицом насильника-мужа станет практически невозможно», — бьют тревогу правозащитники.

Тем более что альтернативных механизмов, способных остановить семейное насилие, практически нет. Чем грозит российским женщинам закон, который ушел на подпись президенту?

«Отец избивал меня не реже раза в неделю. Всю жизнь. Сколько я себя помню», — девушка просит не называть ее настоящего имени и родной город. И признается: «Я до сих пор стесняюсь говорить о пережитом даже с близкими друзьями».

«Бил днем, ночью, дома, на лестничной клетке. За закрытыми дверями и при посторонних. Поводом могло стать все что угодно, достаточно, чтобы он пришел с работы в дурном настроении. В детстве бил ремнем. Вернее, железной бляшкой. В подростковом возрасте начались кулаки.

Доставалось и старшей сестре с матерью, — продолжает рассказ моя собеседница. — До 13 лет я вообще думала, что это нормально, что все так живут. Однажды моя сестра сбежала из дома, отец позвонил в полицию, и ее поймали, она умоляла не возвращать ее домой, а отдать в детский дом.

Полицейский видел кровоподтеки и синяки, но ответил, что, если бы она была его дочерью, он «сам бы ее убил».

Соседи всё видели и знали. Но ни один из них не заступился. Если отец бил меня на улице, они просто отводили взгляд. Учителя в школе тоже видели. Но и им было все равно.

На родительских собраниях родители заполняли анкеты: «Любите ли вы своих детей?», «Бывает ли, что вы их наказываете?», «Бьете?». Отец отвечал: «Любим», «Не наказываем», «Не бьем».

Нас самих почему-то никто не спрашивал: бьют ли нас?

Я даже от своего парня скрывала. Если тот замечал синяки, говорила: «Упала», «ушиблась». Однажды отец чуть не убил мать. У нее была сломана рука, ушиб ребра, синяк на пол-лица.

Мы поехали к врачу, тот даже не стал уточнять, откуда травмы, а сразу спросил: будет ли она писать заявление? Она отказалась. Кошмар для меня кончился только год назад, когда я переехала на съемную квартиру.

Мама, впрочем, осталась с отцом, ее вытащить я так и не смогла».

Нетрадиционные ценности

«Мой отец бил меня аккуратно, но, если один и тот же прием повторяется каждый день, годами, это может стать самой настоящей пыткой», — признается 26-летняя москвичка Людмила. Она разрешает опубликовать ее настоящее имя. По образованию — лингвист, переводчик.

«С 13 лет я мечтала, чтобы мать развелась. Когда мне исполнилось 16 лет, родители наконец развелись. Убеждение, что ребенку обязательно нужен отец, даже если он насильник и идиот, — заблуждение. И никакие это не «традиционные семейные ценности».

Побои российское законодательство определяет как «умышленное совершение действий, причинивших физическую боль», но не связанных с «временной потерей трудоспособности». Речь идет о синяках и ссадинах.

Соответствующая статья Уголовного кодекса — 116-я — до недавнего времени оставалась единственным инструментом правовой защиты женщин от того типа ежедневного насилия, не попадающего ввиду «недостаточной» тяжести под «серьезные» составы преступления.

В старой редакции УК нанесение побоев из хулиганских побуждений, на почве национальной или религиозной ненависти, равно как избиение членов собственной семьи, квалифицировалось как уголовное преступление (максимальная санкция — до 2 лет лишения свободы). Все прочие случаи считались правонарушением административным (до 15 суток ареста). К ним относились, например, драки в парке без серьезных последствий.

Первого февраля 2017 года именно к таким незначительным эпизодам было приравнено и домашнее насилие. С этой законодательной инициативой летом 2016 года выступила сенатор Елена Мизулина. 14 ноября проект за подписью депутата Госдумы Ольги Баталиной и сенатора Зинаиды Драгункиной поступил в нижнюю палату парламента.

Поддержать инициативу успели 15 сенаторов и депутатов, в срочном порядке пополнивших состав инициаторов закона, а также представитель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, заместитель председателя Верховного суда и даже детский омбудсмен.

Уже 11 января 2017 года законопроект одобрили в первом чтении, 25-го — во втором, а через два дня и в третьем.

Одиночный пикет против законопроекта о декриминализации побоев в семье. Instagram / mensfiction

На стороне агрессора

Теперь насильника, издевающегося над матерью, детьми или женой, за решетку посадить с первого раза будет невозможно. В том случае, если побои фиксируются впервые, действия мужчины могут быть квалифицированы только по Административному кодексу:

«Первого числа парламентарии одобрили поправку, в соответствие с которой из уголовной статьи «члены семьи» как квалифицирующий признак исчезли», — объясняет юрист и правозащитница Мария Коган.

Даже если жертва напишет заявление, а суд привлечет насильника к ответу (штраф, исправительные работы, арест на 2 недели), шанс избежать уголовного наказания у него останется, если факт повторного нарушения будет зафиксирован спустя более чем 12 месяцев после, вернее, вступления в силу «административного» приговора, подчеркивает Мария Коган.

По закону жертва в случае уголовного разбирательства имеет право в любой момент забрать заявление. «Как правило, женщина продолжает жить под одной крышей с насильником и просит прекратить расследование не по собственной воле, а под давлением», — констатирует Алена Ельцова, директор подмосковного кризисного центра для женщин «Китеж».

А вот административное заявление забрать нельзя, поскольку протокол, составленный полицейским, не подлежит отзыву. Но вероятность того, что женщина, единожды обратившаяся к правоохранителям, выждав некий срок, придет со вторым заявлением в течение 12 месяцев и доведет дело «до ума», — ничтожна, подчеркивают правозащитники.

«Фактически, принятый закон защищает насильника, поскольку предлагает схему заранее невыполнимую, — говорит юрист Мари Давтян.

— Уголовные дела о побоях считаются зоной «частного» обвинения, то есть принимаются судом только по инициативе жертвы.

И что самое важное: бремя сбора доказательств в этом случае полностью ложится на плечи не прокуратуры, а женщины, зачастую не обладающей ни знаниями, ни ресурсами, чтобы вытянуть разбирательство».

Герой-насильник

— Насильник, как правило, — социопат и тонкий манипулятор, — рассказывает Алена Ельцова. — Он умеет очень красиво ухаживать. Очень быстро предлагает руку и сердце.

«Мой отец, когда они только познакомились с матерью, ночевал под окнами, заваливал ее подарками, рассказывал, как для него важна семья. И, действительно, через пару месяцев они поженились, это был настоящий блицкриг с его стороны, мама даже не успела опомниться, — рассказывает Людмила. — Ровно через год после женитьбы на свет появилась я.

Первые месяцы после моего рождения, рассказывала мама, он вел себя идеально: стирал пеленки, проявлял заботу, но уже через полгода начал пропадать на работе. Очень скоро выяснилось, что у него появилась любовница, тогда-то мать и столкнулась с насилием. Сперва психологическим, позже — с физическим. А годам к десяти с физическим насилием столкнулась и я.

Папа, военный по профессии, устраивал дедовщину и дома: только вместо солдат были мы с матерью.

Нередко отец бил ее прямо у меня на глазах. В семь лет я увидела такую сцену впервые. Мать звонила по телефону, не помню, что ему не понравилось, но он выбил трубку из ее рук, сорвал с лица очки, повалил на пол… Я не помню, что они делали друг с другом, — будто провалилась в параллельную реальность. Это называется «шоковая блокировка памяти».

Время от времени мама фиксировала побои, обращалась в полицию, но ни разу не смогла довести дело до конца».

Одиночный пикет против законопроекта о декриминализации побоев в семье.  Владимир Гердо/ТАСС

Токсичная модель

— Как правило, насилие в семье начинается с социальной изоляции, — объясняет Ельцова. — Женщина уходит в декретный отпуск, сидит с ребенком и незаметно теряет привычный круг общения.

Дальше ситуация развивается по принципу эмоциональных качелей: побои — извинения — накопление агрессии — опять побои — опять примирение. Первое время женщине даже в голову не приходит обращаться в полицию: «Он же хороший, он не такой, это случайность».

Пока побои не станут систематическими, может пройти несколько лет.

Цель насильника — заставить жертву поверить, что она сама во всем виновата. «За всю жизнь отец ни разу не извинился, — призналась нам одна из жертв. — Каждый раз он находил оправдания. А наутро мы делали вид, что ничего не произошло».

«Женщина привыкает к выученной беспомощности. Со временем она начинает и вправду верить, что она не хороша собой, что сама она не проживет, ни на что не способна, — подчеркивает Ельцова. — Часто жертвы сталкиваются с насилием в родительской семье, поэтому терпят, а некоторые и вовсе убеждены, что любовь и должна быть такой. Никакой другой любви они ведь не видели».

Как правило, насильник устанавливает полный контроль над жертвой, проверяет, к кому пошла, о чем разговаривала. Мужья догоняют бежавших жен не потому, что они их любят, а потому, что не желают терять над ними власть.

«У матери были подруги, но каждый поход в гости регламентировался. Каждый выход «в свет» сопровождался бранью, бесконечными подозрениями в измене и унижениями, — подтверждает слова психологов Людмила. — Следы от нанесенных мне психологических травм я чувствую до сих пор.

Хотя с того момента, как мы избавились от папы, прошло почти 10 лет.

проблема — это заниженная самооценка: если я пережила все это, то кому я нужна, кто меня теперь полюбит? Только сейчас я учусь выстраивать равноправные отношения с окружающими людьми, рву романы с партнерами, похожими на моего отца, если вижу, что они идут по токсичной модели».

* * *

Ежегодно жертвами семейного насилия в России становятся тысячи женщин. По официальной статистике, до 40% всех тяжких преступлений совершается в семье.

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/02/03/71397-otets-bil-menya-dnem-nochyu-doma-na-lestnichnoy-kletke

Метка «наказание»

Если отец наказал ребенка ремнем за двойку расказы

Распечатано с сайта «Говорят дети» (http://det.org.ru)

  Вечером дочь (6 лет) без предупреждения зашла к соседям домой с их ребёнком, соседи новые. Когда её еле нашла, сказала что наказана и два дня из дома не будет выходить играться. Сегодня свекрови вывалила:

— Бабушка, а я два дня не буду выходить из дома, у меня домашний арест!

  Дочь (10 лет) рассказывает:— Мне сегодня такой неприятный сон приснился! Будто мы с Захаром полезли в одно здание, куда нельзя было заходить. И потом появился охранник и сказал, что с нас штраф 49 000 рублей.Смотрит на меня виновато и начинает оправдываться:— Во сне ведь не можешь вести себя как хочешь, там идёт как идёт.Я смеюсь:— Ты чего оправдываешься? Думала, я тебя ругать что ли буду?

— Я думала, ты скажешь: «Зачем вы туда полезли!»

  Дочь постоянно сорится со старшим братом, вечно спорят. Мне надоело, говорю:— Или вы успокаиваетесь или получите оба у меня сейчас.Дочка:

— А давай получит кто-то один, а когда братик начнёт плакать, я буду его жалеть…

  Старшего сына сегодня наказал. Нецензурное слово из кубиков сложил. Знает, что слово плохое, что буду сердиться. Написал. Ждёт реакцию.А я детей не наказываю, а тут прям надо наказать, а что делать?Посадил на стул, говорю:— Сиди и придумывай хорошие слова на эту же букву. Придумаешь 20 слов — выйдешь.Сидит. Молчит. Младшая походила-побродила и тоже села рядом. Спрашиваю:— Ты тоже слово плохое составила?— Нет.— Тогда зачем сидишь?

— Я ему кубики подавала.

 

Вспомнила, как в детстве мать смеялась надо мной и я сказала, что уйду. Даже взяла маленький рюкзак и начала собирать вещи, а потом поняла, что она не особо расстраивается по поводу ухода её единственной дочери. И я решила остаться ей назло.

  В автобусе женщина громко ругается по телефону с воспитательницей в детском саду: её ребёнка побили, но он дал сдачи, в итоге наказали обоих. Мамаша говорит, что её дитя наказывать не надо.И тут по громкой связи водитель говорит:— Пусть дерутся. Это же дети.

Как будто глас божий.

  Неделю назад вместе с сыном (5 лет) посмотрели «Операция Ы». И вот уже неделю, каждый день, сынок просит включить его «Любимый фильм». Всё-таки умел Гайдай!Сегодня сынок был наказан и поставлен в угол. И вот из угла, сквозь реки слёз, доносится:

— Скоро в твоём доме будет играть музыка, но ты её не услышишь!!!

  Стал свидетелем диалога на детской площадке. Мама на повышенных тонах говорит своему пятилетнему сыну:— Или ты сейчас же соберёшь все свои игрушки и мы пойдём домой, или ты целую неделю будешь сидеть дома!!!Мальчик, не отрываясь от своих дел:

— Я ничего не выбираю.

  Дочка пришла ко мне с кухни и говорит:— Мама, накажи меня, пожалуйста, — я чай разлила.— Это ничего страшного. Можно вытереть и забыть. Ты же не специально?

— Именно специально.

  Дочка капризничала, и наш папа в машине пригрозил её отшлёпать по попе.— Не шлёпнешь! Я на ней сижу! И вставать нельзя, потому что я пристёгнута! — вызывающим тоном тут же отвечает доча.— Ничего, как-нибудь доберусь.

— Ничего не получится! Ты пристёгнут и тебе надо рулить!

 

— У-а! Я такая красивая, а мама поставила меня в угол!
Сразу вспомнилось «ничто так не украшает комнату, как самые обычные дети, аккуратно расставленные по углам», ну, а уж красивые дети…

  В один день сын приносит из школы двойку по математике за домашнее задание, которое не записал в дневник и, соответственно, не сделал, и пятёрку по русскому.Пока едем домой, выясняю, как он докатился до жизни такой, и всячески давлю на совесть.Сын вздыхает:— Да, был неправ, осознал… — и тут же: — Ма-ам, а можно я сейчас выйду погулять?Я возмущённо:— С двойкой по математике?!

— Ну раз с двойкой по математике нельзя, можно я хоть с пятёркой по русскому погуляю?

  Дочка набедокурила, муж начал отчитывать. Не дослушав, убежала. Из соседней комнаты кричит:— Папа, знаешь, где я? Я сама себя в угол поставила, — и хохочет, заливается.

Надо сказать, мы этот вид наказания не практикуем, я только грожусь иногда.

  Аня:— Мама, а почему ты меня никогда в угол не ставишь?— Зачем?— Ну, это наказание такое.— А ты считаешь правильным такое наказание?

— Ну да, надо поставить меня в угол на две минутки, а потом я могу идти почитать, например. Сейчас я нарисую тебе план, в какой угол меня можно поставить.

  Сидим, ужинаем, Кирилл (4 года) берёт, ставит на стол маленькую машинку и начинает её катать. Я думала сначала пригрозить, что если не оставит её в покое, то выкину в мусорку. Подумав, поняла, что может не прокатить, так как малый заявит, что оттуда её вытащить можно, ну и говорю ему:— Не перестанешь машинкой играться за столом, то спущу её в унитаз.

— И тогда на ней микробы ездить будут?

 

Дочь растет неуклюжей. Сегодня упала и ободрала колено. Потом вечером хулиганить начала, я шлепнула её по мягкому месту. Таня:
— Мама, а не кажется ли тебе, что сегодня я и так уже достаточно пострадала?

 

Обсуждаем с подругой (коллегой) мой перевод на работе на другую должность (сижу у неё в гостях).

Я рассказываю, что должность теперь по статусу «ниже», но объём работы больше, зарплата та же, а отпуск — меньше. Вокруг вертится племяшка коллеги (лет 8-9).

Долго слушала меня, задумалась, потом выдаёт:
— Тетя Маша, я не понимаю — тебя повысили, понизили, или наказали? Хотя… нет! Взрослых не наказывают!

  — Дочь, скажи, пожалуйста, ты когда приберёшься наконец в своей комнате?! — грозно спрашиваем мы с мужем у своей десятилетней дочери. — Вещи по полу разбросаны, на столе бардак!— Да приберу я, приберу! — говорит ребёнок, сгребая всё, что было на столе в одну мятую кучу.— Так нельзя, давай мирно договариваться, хорошо? К какому времени ты сделаешь уборку?— Я не знаю… ну к субботе.— Хорошо, проверим чистоту в комнате к вечеру субботы. Чтобы всё лежало на своих местах. А теперь договоримся о том, какое наказание назначим, если ты к вечеру субботы ничего так и не сделаешь, — сказал муж.Ребёнок безразлично пожимает плечами.— Всё просто, если не сделаешь — будешь стоять в углу час, — сказал муж, а я сделав грозный вид, во всём соглашаюсь с мужем.Дочка зажимает руками рот, делает круглые глаза и с грустным всхлипом выдаёт:

Целый час?! Без еды!?

В этот момент мы с мужем устыдились своей жестокости.

Комната была прибрана в срок, видимо час в углу без еды — это очень страшно.

 

Меня приучали, что помощь по дому и послушание — это мои естественные обязанности по умолчанию и ничего мне за это особого не полагается. А вот за невыполнение мне полагается наказание. Поэтому я росла тихой и спокойной девочкой и тихо в своём уголке играла в пытки и похороны.

Источник: http://det.org.ru/?tag=%ED%E0%EA%E0%E7%E0%ED%E8%E5

Здесь закон
Добавить комментарий